На конец очередь дошла до меня, и я переступил порог. Яркий дневной свет ударил по глазам. Я замер пытаясь проморгаться и вытереть выступившие слезы, за что тут же получил свой тычок и порцию непонятных ругательств. Схватившись за ушибленное место, сделал по инерции несколько шагов и впечатался в знакомую спину.
Глаза наконец-то привыкли к яркому дневному свету, и я смог осмотреться. Знакомый коридор с панорамными окнами выглядел удручающе. Он весь был засыпан осколками стекла и кусками осыпавшейся штукатурки, из-под которых тут и там выглядывали зеленые корки школьных тетрадей и цветные обложки учебников.
Огромные окна ощерились клыками стеклянных осколков. А за ними в квадрате почерневших, скрюченных деревьев лежала покрытая оспинами разрывов асфальтированная площадка с остатками огромной надписи «ДЕТИ».
Созерцание окружающего пейзажа прервал толчок в спину. Я шагнул вперед, освобождая место очередному страдальцу. Впереди идущий долговязый тем временем поравнялся с еще одним конвоиром в черной броне.
Тот коснулся головы долговязого непонятным прибором, зажатым в левой руке. Секундная пауза и диоды на устройстве мигнули пару раз желтым, а потом загорелись красным. амбал сунул прибор в чехол на поясе и сгреб парня за шиворот.
— Вот же курхутов детеныш — произнес он странно механическим голосом — Опять дебил.
Странный пистолет в его правой руке выдал голубоватую вспышку и лицо долговязого исказилось от жуткой боли. Не издав при этом не звука, парень обмяк и повис на руке незнакомца словно тряпка.
Тот брезгливо отшвырнул тело словно оно ничего не весило в кучу трупов у стены. Они лежали словно поломанные куклы. Десяток детских тел смотрели на меня невидящими глазами на искаженных мукой лицах, но мне не было страшно смотреть в эти глаза. Неожиданно я понял, что вообще не испытываю эмоций. Смотрю на происходящий вокруг ужас словно зритель. И единственное, что мне интересно — это где я и когда.
Стоило осознать эту мысль и все вокруг замерло, словно остановилось само время.
Стихли далекие разрывы. Замер амбал тянувший руку ко мне. Картинка подернулась пелесой мутью и зашипела словно где-то притаилась змея. Я вдруг понял, что лежу на мягком и удобном ложе, а белесая муть плавно удаляется от меня.
— О, молодой человек, вы на конец-то очнулись. А то старый Шур уже начал волноваться! А в моем возрасте это нежелательно, да! — донесся до меня сквозь шипение старческий скрипучий голос.
Глава 27
Словарь
Асур — полукровка.
