Отродье роя вновь наклонило голову в бок разглядывая мою тушку. А вторая тварь, что засела внутри, вся затрепетала в священном экстазе.
— Частичное слияние, отсутствие контроля — продекларировали мне результаты осмотра и вынесли вердикт — Бесполезен!
Левый клинок вышел из плеча и пошел в верх и бок.
— «Ну вот и все! Я бесполезен и сейчас мне снесут мою непутевую голову» — эти мысли с трудом пробились сквозь разочарованный вой шепота потерявшего смысл существования.
Где-то бесконечно далеко всхлипывала Ириска.
— Вали дура! — хотел крикнуть я, но перехваченного спазмом горла вырвался лишь невнятный хрип.
Что-то мелькнуло на периферии зрения и меня закрутило волчком в пространстве. Словно биллиардный шар я срикошетил несколько раз от стен и пола прежде, чем смог остановится, припечатав перчатку скафа к перекрывавшей коридор бронеплите. Магнитный захват сработал, и я замер прервав свой хаотичный полет. Превозмогая слипающиеся веки и пытающееся юркнуть в уютную тьму сознание, зашарил мигающим фонарем во мраке коридора.
А вот нашел! В трех метрах от меня, у правой стены в клубок сплелись два тела. Пробитый на вылет клинками Квази рвал манипуляторами черную плоть.
Сил удивляться уже не осталось. Ну да, обычный технический серв, словно сорвавшийся с цепи зверь, рвет на куски чужого. Что тут удивительного?!
— Спасибо друг! — прошептали мои губы сквозь кровавый кашель наполнивший рот привкусом железа, прежде чем сознание затопила уютная тьма.
Глава 26
Эпилог
Тусклая желтая лампочка на потолке вздрагивала и раскачивалась в такт глухим разрывам.
Иногда она гасла и погружала узкий лестничный марш во тьму. В такие моменты приходилось вытягивать руку чтобы нащупать спину впереди идущего долговязого парня, имени которого я не знал. В противном случае был риск споткнуться и приложиться лицом о вышарканные тысячами ног бетонные ступени."
"И судя по периодически доносящимся, сквозь канонаду снаружи, болезненным вскрикам и детскому плачу многие все же падали под ноги сзади идущим.
В такие моменты перекрывавший световое пятно выхода из подвала здоровенный верзила в анатомической черной броне громко ругался на неизвестном мне языке. Слова из-под закрытого черным матовым визором шлема доносились глухие, словно он кричал, напялив на голову кастрюлю. Свои ругань он подкреплял болезненными тычками стволом футуристической винтовки под ребра выползавшим по лестнице детям, что после тусклого освещения подвала разбредались словно слепые котята.
