Вместо этого его мысли стали намного тише — более осторожными — когда он спросил, жалеет ли она, что он вообще привез ее в Затерянные города, поскольку это вызвало столько боли и проблем.
«Конечно, нет», заверила она, когда ее разум похолодел и затрепетал.
Она понятия не имела, что он все еще беспокоится об этом.
«Я имею в виду, да, было бы неплохо, если бы не было так много людей, пытающихся меня убить,» призналась она. «Но это мой дом. Я бы не хотела быть где-нибудь еще.
«Я бы тоже не хотел, чтобы ты была где-нибудь еще», — сказал он ей, и от его тона все ее лицо вспыхнуло.
Но накал страстей стал намного более неприятным, когда он вернулся в Инквизицию и заговорил о ее биологической матери.
Он явно все еще не понимал, почему Софи защищала кого-то, кто записал ее на эксперимент и бросил.
И Софи никогда не сможет объяснить.
Девушка также знала, что единственная причина, по которой он заботился о ней, заключалась в том, что он не хотел, чтобы она была несопоставимой.
Так что тупик между ними казался еще более невозможным.
Фитц, должно быть, почувствовал это, потому что перешел к новой теме… той, которую Софи определенно не ожидала.
Он спросил ее о Дексе… или, в частности, об очень неловком поцелуе, которым они с Дексом обменялись. И он, казалось, был удивлен прохладой ее реакции… почти как будто думал, что у нее могут быть чувства к Дексу.
Софи хотела рассмеяться, но потом Фитц напомнил ей, что на самом деле она никогда его не целовала.
Они подошли, затаив дыхание, так близко.
Но Силвени прервала его.
И теперь… они не были вместе вот так.
«Я не знаю, должен ли я тебе это говорить», — тихо подумал он, — «потому что я бы НИКОГДА не хотел, чтобы ты думала, что я заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь. Но… мы должны быть честными, верно? Поэтому я должен сказать… я действительно хочу поцеловать тебя. Не прямо сейчас или что-то в этом роде», добавил он, когда она сделала глубокий вдох. «Просто… когда ты будешь готова».
Ее разум каким-то образом стал ледяным и обжигающе горячим одновременно… и противоречивые температуры закружились так быстро, что у нее закружилась голова.
Она почти слышала его улыбку, когда он сказал ей:
«Приятно знать, что ты не совсем против этой идеи».
Она определенно не была.
На самом деле, крошечная, гораздо более храбрая часть ее хотела схватить его прямо сейчас и, наконец, поцеловать парня, который нравился ей всегда.
Но в остальном ее очень, очень подташнивало.
