И ты хочешь, чтобы все думали, что ты милая, симпатичная и заботливая. Но человеком, о котором ты заботишься больше всего, всегда будешь ты сама.
— Вау, — сказала Софи, взглянув на настоящую Оралье. — Я никогда не понимала, что вы с Кенриком ненавидели друг друга с самого начала.
— Так определенно и было. Нам потребовались годы, чтобы научиться уважать друг друга… и еще дольше, прежде чем мы поняли, что большая часть нашей обиды была защитным механизмом, помогающим нам бороться с нашими более глубокими чувствами.
Декс покачал головой.
— Любовь — это так странно.
— Может быть. — Оралье вытерла глаза.
В воспоминании ее проекция вошла в личное пространство Кенрика.
— Ну, думаю, я должна поблагодарить тебя за то, что ты наконец-то перестал изображать вежливость. Я всегда предпочитаю иметь дело со своими врагами честно.
— Мы теперь враги? — спросил Кенрик. — Вот как это работает с тобой? Если кто-то не из кожи вон лезет, чтобы произвести на тебя впечатление, значит, он злодей?"
"— Нет.
Но если они активно работают, чтобы причинить мне боль, то так оно и есть. Я всегда удивлялась, почему всем потребовалось так много дней, чтобы прийти к консенсусу, ведь Эмери сказал мне, что я единственный эмпат, заслуживающий рассмотрения. Но, очевидно, это был ты… и я пришла сюда, чтобы спросить почему, но я почти уверена, что уже знаю ответ.
Кенрик рассмеялся.
— Действительно?
— Это так странно, — пробормотала настоящая Оралье. — Я знала, что Кенрик голосовал против того, чтобы я стала Членом Совета, но я не помню, чтобы сталкивалась с ним подобным образом.
На самом деле, я помню, как он пришел ко мне через несколько недель после моего банкета, желая прояснить ситуацию.
— Тогда зачем ему стирать это воспоминание? — спросил Декс.
Софи испустила громкий вздох.
— Держу пари, он хотел изменить все, чтобы ты не ненавидела его так сильно… что, вероятно, означает, что это воспоминание — еще одна пустая трата времени.
— Может быть, и нет. Если это и было целью Кенрика, то он потерпел полную неудачу. Мы не разговаривали в течение нескольких месяцев после этого разговора.
— Почему он голосовал против тебя? — спросил Декс.
— Он никогда мне не говорил.
Но, по-видимому, так оно и было.
Проекция Кенрика сделала шаг назад и сказала:
— Я знаю, о чем ты думаешь, Оралье… и нет, не потому, что я слушаю. Тебя гораздо легче прочесть, чем ты думаешь… и ты ошибаешься.
