– Кстати, еще один вопрос. – Фредрика заглянула в свои заметки. – Вы сказали, что убийца улыбнулся мужчине, державшему камеру. Вы видели его? Того, кто снимал.
– Нет, не видела.
– Однако вы уверены, что это был мужчина?
Малена кивнула, и, когда она прошептала свой ответ, у Фредрики мороз пробежал по коже.
– Морган рассказал мне. Когда он занес надо мной топор, то наклонился и проговорил: «Ты ведь понимаешь, что за камерой был я?»
61Петер Рюд вышел из комнаты Джимми тем же путем, что и его брат, – через дверь веранды.
Повернувшись спиной к сотруднице и Микке, он большими решительными шагами направился через газон к жилью Теа Альдрин. Теа увидела его только тогда, когда он уже входил в комнату. Заметь она его раньше, заперлась бы на все замки.
Когда он вошел, она вздрогнула.
– Вам не следовало бы сидеть с открытой дверью, – каким-то не своим голосом сказал Петер.
Теа неотрывно смотрела на него, опустив на колени книгу.
– В прошлый раз вы забыли рассказать парочку деталей.
Если не можете разговаривать, как обычные люди, придется написать. Потому что я не уйду отсюда, пока вы не расскажете, что случилось с моим братом Джимми – с тем парнем, который жил напротив и пришел под ваше окно вчера вечером.
Поскольку Теа продолжала молчать, Петер почувствовал, как в нем заклокотала ярость.
Своими сильными руками он схватил старушку за плечи и рывком поставил на ноги:
– Ты. Должна. Рассказать.
Теа сделала слабую попытку вырваться из его хватки, понимая, однако, что это бесполезно.
– Говори!
Ее молчание решило дело. Он посмотрел на нее долгим взглядом, потом прошептал:
– Мы знаем, кто посылает тебе цветы.
Слова тут же возымели эффект. Теа покачала головой и снова попыталась вырваться.
Но Петер держал ее крепко.
– Да нет, мы это точно знаем. Нам известно, что Вальтер Лунд на самом деле – твой пропавший сын Юхан. Единственное, чего мы не знаем, проклятая старушенция, – за что этот говнюк благодарит тебя каждую долбаную субботу.
Она не заплакала, но продолжала мотать головой, а потом заговорила.
Заговорила!
Петер был настолько ошеломлен, что выпустил ее.
– Пожалуйста, прошу вас!
Голос ее звучал глухо – она явно отвыкла им пользоваться, однако могла.
– Ты можешь говорить!
Он тут же проклял эти свои слова – они звучали совсем по-детски и ставили под угрозу все достигнутое.
– Почти все могут говорить, – ответила Теа.
Она все еще не оправилась от страха.
