Впустую мы, что ли, потратили столько усилий?
Стоило нам, однако, чуть-чуть успокоиться, как на нашей парадной двери вдруг появилась черная метка, а значит, настал наш черед."
"Вечером мы поставили возле нижних ступенек черной лестницы таз с водой, возле парадной сложили пустые жестяные банки, чтобы злоумышленники не могли пробраться в дом бесшумно. К дверным ручкам подвесили колокольчики. По темным углам разбросали дрова, чтобы грабители споткнулись о них. Наконец вся наша семья, вооружившись спичками и лампами, отправилась спать.
Мы с Джеком оставили двери своих комнат открытыми и, лежа в кроватях, переговаривались, пока мой брат не заснул. Мне от волнения не спалось, и я долго ворочалась с боку на бок, слушая стрекотанье сверчков. Часы пробили полночь. Я почти задремала, когда с улицы вдруг послышался звук шагов. Сон мигом слетел с меня. Я подбежала к окну и успела заметить в тусклом свете луны тень, которая метнулась за угол дома.
От страха у меня перехватило дыхание, однако тревогу я поднимать не торопилась.
Нужно было сперва убедиться, что нам действительно угрожает опасность, потому что за эти дни я несколько раз поднимала напрасную панику и все надо мной смеялись.
Сначала все было тихо, затем возле сарая послышался скрежет. «Кажется, это они», – пронеслось у меня в голове, но я продолжала прислушиваться. «Вот загрохочут банки, или таз громыхнет, или звякнет какой-то из колокольчиков, тогда и впрямь будет пора всех будить, – размышляла я.
– Негодяям без шума в дом не войти, а значит, у нас есть шанс их поймать, и мы получим за это награду, а заодно и прославимся».
Я вцепилась в древко топорика. Внизу тихо скрипнула дверь. Кто-то крадучись двинулся к черной лестнице. Сомнений больше не оставалось: грабители! Я успела закричать «Джек!», когда нога злоумышленника угодила прямо в таз.
Минуту спустя в доме поднялась суматоха. Джек, проснувшись от шума, ненароком выстрелил да еще заорал как безумный: «Огонь!» Мама закрутила трещотку, тетя зазвонила в колокольчик, Тип зашелся от лая.
При этом мы все вопили как сумасшедшие, а снизу нам вторил чей-то вой.
Кто-то из нас принес лампу, и мы с тревогой глянули вниз. В тазу с водой сидела наша глупенькая служанка Бигги и выла с трагически заломленными руками:
– Ой, мамочки ж родные! – голосила она. – Ох и влипла же я, святые угодники! И как такое могло стрястись-то? Хотела тихо пробраться в дом.
