Обе стороны несли огромные потери. В начале сентября Соколов впервые услышал, как солдаты назвали Чижовский плацдарм «Долиной смерти»."
"Алексей каждый день приходил в штаб дивизии. Он ждал приказа, но от лейтенанта почти всегда отмахивались. Восстанавливать танки нет ни сил, ни средств. Вытащили обе подбитые машины с окраины – и на том спасибо. Все силы шли на удержание и расширение Чижовского плацдарма.
Алексей выпросил разрешение снять кое-что из деталей с четырех подбитых танков, стоящих в двухстах метрах от реки.
Когда командование решило, что это опасно, потому что берег простреливался, лейтенант рассказал об идее замаскировать танки так, что можно будет разбирать их без всякой опаски даже днем.
«Семерку» восстановить было невозможно. В этом Алексей давал себе отчет, а вот починить «восьмерку» Началова можно было вполне. Делать это лейтенант решил не потому, что без подбитой «тридцатьчетверки» войны не выиграть, он просто хотел занять экипажи. Вынужденное безделье, когда все вокруг воевали на пределе человеческих возможностей, могло свести с ума.
Отправить танкистов на другой участок фронта, где были танковые части, тоже никто не мог – не до этого. Приказ «ждать», и все тут!
Ночи были уже по-сентябрьски стылыми, росистыми. Не включая фар на оставшейся в его распоряжении полуторке, Соколов возил к подбитым «тридцатьчетверкам» бревна, шесты и доски с разбитых крыш. Весь день два экипажа сшивали проволокой рваные маскировочные сети, а ночью началась реализация задумки Бабенко – вкопать бревна, устроить в нижней части полутораметровую стену из бревен, укрепить шесты и на эти каркасы накинуть маскировочные сети.
Надо было сделать так, чтобы немецкий наблюдатель с противоположного берега не заметил изменений в ландшафте. Раз видны башни четырех подбитых советских танков, значит, ничего не изменилось. Только с того берега не будет видно, что у танков разбирается ходовая часть, трансмиссия, снимаются катки. Все это можно было спокойно делать даже в дневное время.
Место оказалось страшным.
От заливных лугов правобережья до крутых береговых холмов южной части города все простреливалось днем и ночью. Немцы не жалели ни патронов, ни снарядов, ни мин. Стреляли по всему, что шевелилось, двигалось, плыло.
А для удержания Чижовского плацдарма необходимо было постоянное пополнение живой силой, боеприпасами и оружием. Плацдарм нужно было расширять, потому что сейчас он простреливался насквозь даже пулеметным огнем. Нужно было вывозить раненых.
