Это понимали и немцы, всеми силами старавшиеся лишить советские части на правом берегу помощи и поддержки. Саперы несколько раз пытались навести мосты, в том числе и понтонные, но немцы каждый раз уничтожали переправу.
Судя по всему, подбитые танки на левом берегу немцев не волновали. Или под руководством Бабенко танкисты так хорошо замаскировали нижнюю часть машин, что визуально ничего не изменилось, если смотреть на пейзаж из-за водохранилища, пусть даже и в бинокль.
Вторые сутки два экипажа работали возле искалеченных «тридцатьчетверок» на берегу.
Два танка сгорели, ценными в них оставались только кое-какие детали подвески. У двух других танков были повреждены двигатели и башни. Можно было попытаться добраться до трансмиссии и снять что-то с двигателей. Этим и занимались танкисты Соколова, скрашивая монотонный тяжелый труд разговорами о наболевшем.
– Столько парень прошел, а тут вон как вышло, – говорил Логунов о сержанте Блохине. – Ведь сколько всего разного было, а тут не повезло.
Осколок в спину, и все. А мог бы и мимо пролететь. Вон, командир наш без единой царапины, только контузило его. А Блохина насмерть. Геройский был парень. Один ведь из взвода тогда выжил.
– Знаешь, Василий. – Бабенко отложил в сторону монтировку и уселся на камень, задумчиво потирая руки. – Я вот вспоминаю, и теперь мне кажется, что Блохин с мальцами прощался. Он ведь как со своими с ними нянчился. С самого первого дня, как мы их нашли в этом коровнике. Я уж грешным делом подумывать стал, не усыновить ли он их хочет.
А оно вон как вышло. Прощался он с ними. В последний свой бой идти собирался.
– Вас послушать, так аж мороз по коже, – проворчал Бочкин. – Предсказатели! Видение, что ли, вам было? Последний бой, предчувствие, прощался. Ты же вроде партийный, а, Семен Михайлович?
– Одно другому не мешает, – тихо проворчал Бабенко и снова полез откручивать мешавший каток.
– А я в пехоту подамся, – вдруг заявил Омаев, с ожесточением отбивая молотком прикипевшую гайку.
– Пойду в штаб и напишу рапорт. Люди там дерутся, а мы отсиживаемся.
– А потом после твоего рапорта вызовут в штаб твоего командира и влепят ему по первое число за тебя, – подсказал Логунов. – В результате ты – герой, а все остальные в дерьме. Молодец!
– А пошли все вместе! – Омаев пропустил издевку мимо ушей. – Прямо обоими экипажами. Свое отделение создадим, придадут нас какому-нибудь взводу как пополнение и – вперед!
– Угу, – снова вздохнул Логунов.
