– С Иваном Петровичем у нас действительно очень близкие отношения, и, в случае необходимости, я думаю, что смогу убедить его предоставить вашим людям свой самолет. А также попрошу его затребовать нужную документацию в Думу. Естественно, не посвящая его в суть дела.
– Естественно, – согласился Магомед. – Не стоит укорачивать ему жизнь, он такой достойный человек. Как говорится у вас, у русских, меньше знаешь – крепче спишь.
Он вдруг раскатисто захохотал, обнажая два ряда великолепных белых зубов. Вежливо улыбаясь, Лев Осипович с немалой долей зависти смотрел на своего развеселившегося гостя.
Счастливый человек! По сути, никаких душевных переживаний и хлопот, сплошное наслаждение жизнью. Научиться бы так жить, смело, напористо, безоглядно. Так ведь нет, поедом едят мыслишки, не дают ни на минуту почувствовать самое главное удовольствие бытия – истинный душевный покой. Нет его и, видимо, никогда не будет. Так уж устроен, ничего не поделать. Да если бы и захотел пожить спокойно, недруги все равно не дадут.
Достанут в любом месте, будут преследовать до последнего вздоха, точно он украл и присвоил их жалкое, наворованное имущество. И при воспоминании о недругах Лев Осипович помрачнел и потянулся к бутылке с джином.
– Кстати, Лев Осипович. – Успокоившись, Магомед достал из кармана сложенный листок бумаги и положил на стол. – Вот примерная смета расходов. Ознакомьтесь, пожалуйста, и дайте ваш ответ.
– Хорошо, – ответил Бирчин, беря листок. – Когда нужен ответ?
– Вчера, – блеснул на него черными шальными глазами гость.
12 июня 2003 г., Подмосковье
Майор Гришин на черной служебной «Волге» подъехал к высоким металлическим воротам и остановился. По небольшому взгорку в обе стороны от ворот тянулся сплошной трехметровый бетонный забор, теряясь закругленными оконечностями в лесном массиве. Тройной ряд особой колючей проволоки, по которой круглосуточно был пропущен ток высокого напряжения, стальным венцом шел поверх забора.
Из будки КПП вышел рослый подтянутый прапорщик с погонами внутренних войск, дотошно изучил удостоверение Гришина, хотя отлично помнил его в лицо, и дал отмашку тому, кто сидел в будке.
– Как служба, прапорщик? – спросил Гришин, намекая на курортное расположение этой столь тщательно охраняемой территории.
– Идет, – односложно и хмуро ответил тот, уходя в будку."
"Тут не полагалось много разговаривать, даже с теми, кто входил в круг допускаемых сюда лиц.
