– Фатима… – невольно наклонила она голову под его взглядом.
– Я думаю, нам надо торопиться, Фатима… – сказал Руслан.
Она прикусила губу и почтительно отступила в сторону.
– Да, конечно… Садитесь в салон… Там одежда, переоденьтесь…
Все еще оглядываясь по сторонам, Руслан залез в салон «Форда». Фатима захлопнула заднюю дверь «УАЗа» и открыла переднюю:
– Загоните машину в лес и тоже садитесь в нашу машину.
Садовский хотел что-то сказать, но Фатима грозно оскалилась.
– Делайте, что вам приказали! – с некоторой даже брезгливостью прошипела она.
– С нами ваши жена и дочь. Так что шевелитесь!
Садовский послушно съехал в неглубокий кювет и загнал «УАЗ» метров на двадцать в лес, так, чтобы его не было видно с дороги. Бегом он вернулся к «Форду» и полез в салон. Там он увидел жену и дочь. Он был готов к тому, что увидит их, но совсем не был готов к тому неописуемому ужасу, который стоял в их глазах…
17 июля, верхнеозерский аэродром, 22.25
Фонари неярко освещали взлетную полосу, в начале которой стоял готовый к отлету самолет Ивана Петровича Травкина.
Две легковые машины, в одной из которых был сам важный гость, в сопровождении синего микроавтобуса «Форд», который присоединился к скромному кортежу на выезде из города, через гостевые ворота подъехали прямо к самолету. Иван Петрович очень торопился и не хотел, чтобы кто-либо, например назойливый репортер, задержал его своими вопросами.
Трап самолета был предусмотрительно откинут. «Форд» подъехал чуть ли не вплотную к нему, гораздо ближе, чем машины с Травкиным и его сопровождением.
Из «Форда» вышли несколько человек, едва различимых в потемках, и быстро поднялись по трапу в самолет. Это были родственники Ивана Петровича, которых он любезно согласился взять с собой в путешествие, и на них никто не обратил внимания. Отцов города гораздо больше занимало, как уважаемому депутату понравилось пребывание в их краях. Но Иван Петрович был крайне скуп на отзывы. Похвалив в общих чертах труды чиновников и поблагодарив их за теплый прием, он торопливо пожал им руки и в сопровождении своего пресс-секретаря и телохранителя поднялся в салон.
Дверь самолета закрылась, и почти сразу послышался нарастающий гул турбин.
Постояв для приличия с минуту, чиновники расселись по машинам и тут же удалились с аэродрома, до глубины души обиженные гостем. Еще бы, так старались, готовились, а он на все их старания – ноль, как говорится, внимания.
