Можно набирать номер…
Варов глянул на Гришина, тот передал телефон Седому:
– Звоните, Александр Петрович.
Седой взял свой мобильник, высветил один из номеров на табло, нажал кнопку цифрового набора. В динамиках послышались отчетливые звуки, затем раздались сигналы вызова. Гришин затаил дыхание. Ну, теперь все зависело от Седого и от сноровки этих компьютерных умников. Вряд у них будет вторая попытка, если не получится с первого раза…
В динамиках долго прогудел второй сигнал. Молчание. Гришин грыз ноготь большого пальца, не замечая этого.
А вдруг террористы что-то заподозрили и выбросили тот телефон, на который звонил Седой? Не убрав опасного свидетеля, Наташу Орлову, они могли вполне резонно испугаться провала и обрубить все концы…
Прогудел третий сигнал. Тишина. В фургоне было необычайно тихо. Он был отделан звукоизолирующим материалом и не пропускал никаких звуков извне. Хорошо, что тут есть кондиционер, иначе можно было бы просто задохнуться от жары. Однако, несмотря на то что от стенки, за которой находилась кабина, шел прохладный воздух, Гришин ощутил липкие струйки пота, ползущие по спине и груди.
Почему они молчат?!
Мерно прогудел четвертый сигнал. Ну да, профессионалы никогда не торопятся. Они смотрят по определителю, от кого поступил звонок, и решают, надо ли с ним разговаривать. Надо, заклинал Гришин, надо…
В динамиках щелкнуло, Седой прижал трубку к уху сильнее.
– Говори, – послышался негромкий безразличный голос.
Гришин отчаянно глянул на Седого. Почему он не отвечает?! Его вдруг напугало выражение лица Седого.
Что он задумал? И вдруг Гришин понял: сейчас он крикнет о том, что его арестовали, и те все поймут…
– Здорово… – неторопливо сказал Седой. – Чего молчим?
– Занят был, – с едва уловимым раздражением ответил невидимый собеседник. – Что хотел, говори.
Операторы бесшумно колдовали над аппаратурой, то подкручивая винты настройки своих мудреных аппаратов, то возвращаясь к экранам компьютеров, на которых отражались какие-то бегущие разноцветные линии и пунктиры.
Гришин ровным счетом ничего в их действиях не понимал, так же, впрочем, как и Варов, и им обоим оставалось лишь сидеть безучастными наблюдателями и ждать, чем все это закончится.
Седой по-прежнему не спешил с ответом. Это было рискованно, хотя и давало возможность выиграть драгоценные дополнительные секунды.
– Того-то журналиста мы прибрали, – сказал медлительно Седой, будто начисто забыв о присутствии своих конвоиров. – Да вот нынче с утра другой приходил.
