– Он его убил! Он!!!
– Тьфу! – плюнул Седой, стоявший невдалеке у стены. – Говорил я тебе, урод, чтобы спрятал барахло подальше…
Клоп в тоске понурил головенку. Да, вот уж вспомнишь поговорку: жадность фраера сгубила. И спрятал было вещи журналиста в потайную яму, как Седой приказал, в два мешка уложил, чтоб не испортились. А потом вдруг такая зависть разобрала на этот проклятый мобильник… Понимал, что вещь дорогая, шикарная. Ну, и сунул в карман, чтоб потом на малине перед девками форсануть. Те и правда сомлели от восторгов.
Смотрели на Клопа как на крутого. Они же знать не знали, что он на свалке ошивается, он-то им врал, что серьезными делами ворочает. Вот, и мобильник для дела завел, положение, дескать, обязывает…
– Куда вы его спрятали?! – не отступал впавший в ярость Афанасьев, тряхнув несколько раз Клопа за воротник. – Где тело?!
– Я не знаю… – скулил Клоп, клацая зубами. – Я не видел.
– А кто знает? – рычал Афанасьев. – Кто видел? Говори, поскудь!
– Молчи-и… – прорычал нутром Седой, глядя на Клопа.
– Молчать! – крикнул один из оперов, поворачивая его лицом к стене.
Прохлопав карманы Седого, он выложил на стол еще один мобильник.
– Хорошо они тут живут! – хмыкнул Борисов. – Нищие-то…
– Ты кто такой? – подскочил Афанасьев к Седому. – Главный у них? Я из тебя душу вытрясу, если не скажешь, где спрятан труп… трупы…
– Пошел ты… – равнодушно бросил через плечо Седой.
– Товарищ подполковник, – вполголоса обратился Гришин к тяжело дышавшему Афанасьеву. – Надо их везти в участок и колоть по отдельности.
А то только время потеряем…
– Да, да, – спохватился Афанасьев. – Вы правы. Уводите их!
Вспышка гнева так утомила его, что он вынужден был сесть на лавку, чтобы хоть немного отдышаться. Арестованных вывели из помещения, прихватив какое-то странное существо, забившееся под нары, и увезли в город. Оставив в этой берлоге трех оперативников, которые должны были дождаться дополнительную группу из города, чтобы, по словам Афанасьева, «вычистить это осиное гнездо», все удалились.
По возвращении в отдел Гришин немедленно приступил к допросу Клопа, который «потек» с ходу и был, несомненно, самым ценным свидетелем.
В комнате для допросов, мрачном бетонном помещении с привинченными к полу железным столом и стульями, остались только Гришин, Клоп и Борисов, нейтрально присевший на стул в углу. На допрос рвался и Афанасьев, но Гришин мягко убедил старика заняться пока другими арестованными, пообещав, что сам выбьет из Клопа всю необходимую информацию.
