Наташа инстинктивно, не успев даже подумать, рванулась было бежать, но тут же сообразила, что все равно убежать не сумеет и ее нагонят в два счета… Подсвечивая себе фарами, дорогая иномарка мягко проехала мимо. Наташа выдохнула, пошла ровнее. Ф-фу, пронесло… И чего она так волнуется? Больница, слава богу, осталась за поворотом, здесь ей уже ничего не угрожает.
«Ага, не угрожает, – сказала она, споря сама с собой. – А вдруг эти… звери, не найдя меня в больнице и поняв, что я удрала у них из-под носа, начнут рыскать по улицам?» Ее ведь издалека видать, даром что она крадется вдоль домов и прячется в тени деревьев.
Все это ерунда, опытный глаз обнаружит ее мгновенно, прячься не прячься. Так что и на улице она столь же беззащитна, как и в больничном коридоре.
Она увидела приземистый густой клен, и ей в голову пришла удачная мысль. Она нарвала охапку листьев, сделала из них подобие букета и, делая вид, что нюхает его, прикрыла свой безобразный гипс. Ну и что, очень мило должно смотреться со стороны.
Красивая одинокая девушка наслаждается ночной прогулкой. Очень романтично. Правда, коленки у этой романтичной девушки подозрительно ободраны, одежонка грязная, и глаза какие-то сумасшедшие. Да и гипс, если присмотреться, виден, никуда его ведь не спрячешь… А, ладно, днем, конечно, был бы ужас показаться на улице в таком виде. А по ночному времени сойдет.
Приближалась еще одна машина, в ней беззаботно гремела музыка. Вдруг она замедлила ход – и у Наташи сразу дико забилось сердце…
– Эй, девушка, поехали с нами! – крикнули из окна машины.
Не оборачиваясь, Наташа метнулась в черную подворотню. Из машины послышался дружный смех большой компании. Машина промчалась дальше, унося грохот музыки и веселость отдыхающих людей."
"«Счастливые, – думала Наташа, боязливо выбираясь из подворотни и продолжая путь. – Никаких страхов, никаких хлопот. Господи, – вспомнила она, – а ведь только вчера еще и я… И мы, – поправилась она, – с Сережей, также были веселы и беззаботны.
Купались на озере, загорали, ели, пили, любили друг друга. Наслаждались жизнью… А что теперь? Почему все это со мной… с нами, – снова поправилась она, – произошло? Чем и кого мы так прогневили? Наркотики, что ли, эти проклятые виноваты? Но ведь треть города как минимум курит травку, десятая часть колется – и ничего с ними не происходит. Хотя… Конечно, происходит, и еще как. Мрут от героина, как мухи, и это не секрет.
