Преодолевая ломоту в затылке, от которой голова невольно уходила влево, Наташа закрыла глаза Сереже, тронула губами его холодную щеку и медленно, сантиметр за сантиметром, поползла вдоль подножия мусорной горы. Она не знала, сколько у нее есть времени, чтобы спрятаться от тех, кто станет ее искать, но вряд ли она располагала большим запасом. Надо было спешить с выбором убежища. Вскочить бы и кинуться наутек… Но она чувствовала, что не только бежать, но даже стоять вряд ли сможет без посторонней помощи.
Хорошо еще, что можно ползти. Шейные позвонки серьезно повреждены, у нее как минимум компрессионный перелом, а с такими травмами люди неподвижно лежат в гипсовом корсете на больничной койке. Наташе повезло, что убийца, свернувший ей шею, не сделал поправку на гибкость женского тела. Впрочем, о везении говорить было еще слишком рано…
Наташа видела густые кусты неподалеку. Доползти до них и попытаться спрятаться там? Заманчиво, но ненадежно.
Далеко уползти в густых зарослях не удастся, а в темноте вообще можно перепутать направление и податься не в ту сторону, например, к той же машине. Нет, если где и искать спасение, то только в мусоре."
"Преодолев ползком метров десять, Наташа увидела небольшую щель в сплошном мусорном месиве. Щель находилась в метре от земли. Считая про себя секунды, чтобы не слишком резко дергать головой, Наташа обернулась на человека в машине. Тот по-прежнему сидел в салоне, и Наташа решилась подняться с земли.
Привстав на колени, преодолевая дурноту, она руками принялась расширять намеченное углубление. Тут же звякнуло стекло, зашуршала бумага… Она присела, с ужасом ожидая, что из машины сейчас выскочит убийца и прибежит на звук. Но нет, тот даже не шевельнулся. Видимо, она сильно преувеличивала громкость поднятого шума. Да и ветерок, дувший от машины, играл ей на пользу. Наташа сунула обе руки в щель, образовавшуюся благодаря лежавшей наискось большой деревянной панели – дверцы старого шкафа, – и полезла головой вперед в рыхлое вонючее мусорное чрево.
Оно упорно не хотело расступаться, придавливая и засыпая ее чем-то холодным и скользким, но Наташа, отплевываясь от мерзкой шелухи, забивающей ей рот, залезала все глубже и глубже, как крот в спасительную нору. Теперь с трех сторон – с четвертой была благословенная поверхность двери – ее окружал сплошной мусор.
