– Хм… И верно, они по-другому спрашивают… Бабки при себе?
Володя показал приготовленную пачечку сотенных купюр.
– Давай, – настороженно оглядевшись, протянул руку мужичок."
"Володя беспрекословно вручил ему обещанные пятьсот рублей, зная, что эти люди если деньги берут, то их отрабатывают. А что взял вперед, так это вроде гарантии. Спрятав деньги в карман, мужичок мотнул головой и двинулся к лесу, окружавшему свалку со всех сторон.
– Пошли отсюда, – сказал он на ходу, – тута нас издалека видать. А нам надо тихо поговорить.
Там есть хорошее место… Тута рядом…
По лесу они брели недолго. Деревья скоро немного расступились, и Володя увидел в просвете высокие кирпичные стены старинного, давно заброшенного дома, по виду – бывшей помещичьей усадьбы.
– Идем, идем, – пробормотал мужичок, маня его за собой в разбитый дверной проем. – Тута нас никто не увидит, погутарим по-тихому…
Володя, махнув рукой на сомнения, следом за ним зашел внутрь дома. И сейчас же мужичок, отскочив в сторону, оглушительно свистнул.
– Ты чего это?.. – опешил Володя, испуганно глядя на него.
Из внутреннего пролома, бывшего когда-то дверью в соседнюю комнату, вдруг выскочила такая разбойничья рожа – у Володи зашлось от страха сердце. Он было попятился к выходу, чтобы задать деру, но его уже загородил высоченный рябой парняга с колом в руках.
– Вы что, ребята… – забормотал Володя, стараясь не делать лишних движений и не терять хладнокровия. – Я же просто поговорить зашел…
– Счас разберемся.
– Отстранив рябого, в помещение вошел высокий седой человек. Судя по манере себя держать и по рокочущему голосу, был он у этой банды за главного. – Чего поднял шухер, Клоп?
– Так это, Седой, – паскудно ухмыльнулся завлекший Володю в западню мужичок, – гостями ночными он интересовался. Теми, что жмуриков привозили надысь, пацана и девку…
– Да-а?.. – Седой перевел тяжкий взгляд на Володю. – Ты кто?
– Я журналист, – спокойно ответил Володя, хотя внутри у него все подрагивало от страха.
Впрочем, бывал он и не в таких переделках и пока умудрялся выходить из них без больших потерь. Надеялся, что пронесет и на этот раз. Во всяком случае, до сих пор упоминание фамилии подполковника Афанасьева производило впечатление даже на ничего и никого не боящихся городских отморозков.
– Ну-ка, Морпех, глянь у него карманы, – распорядился Седой.
Громадный рябой парень шагнул к журналисту. Тот выставил перед собой руки, протестуя против обыска.
