Одними вызовами в милицию замучают. Лучше тогда сразу прыгнуть в машину и ходу отсюда, подальше от неприятностей. Но ведь надо убедиться сперва. А может, она живая? Нехорошо бросать тут человека в полумертвом состоянии. Да, люди вконец озверели, помощи ни от кого не дождешься. Скорее нож в спину всадят, чем помогут. Но не все же еще потеряли совесть. Добрыми людьми Русь-матушка на весь мир славится. Соображая все это и в душе жалея, что не поехал другой дорогой – поленился делать крюк, хотя это шоссе, будь оно неладно, все ухабами изрыто, точно после бомбежки, – водитель осторожно тронул ее щеку.
Теплая. И грудь хоть и слабо, но шевелится. Дышит, значит.
– Эй, милая, – качнул водитель Наташу за плечо. – Живая?
Наташа слабо застонала, подтягивая сбитые в кровь колени.
– Ах ты, бедная, – запричитал шофер, пожилой кряжистый человек, сам вырастивший двух дочерей и имевший внучек почти такого же, как эта девушка, возраста. – Какой же гад тебя так… Ну, сволочи проклятые!
Присев, он подсунул руки под несчастную, легко поднял ее и почти бегом отнес к машине.
Уложив на сиденье, заскочил с другой стороны, лихо развернулся и погнал машину в город, поддерживая Наташе голову, чтобы не билась на многочисленных выбоинах."
"Через полчаса он был возле городской больницы и с криком ворвался в приемный покой, переполошив мирно дремлющих медсестер. Наташу, которая от сумасшедшей тряской езды окончательно потеряла сознание, положили на каталку и повезли в отделение реанимации. Дежурный врач, покачиваясь от недосыпа, привел ее в чувство нашатырем и узнал, пока больная вновь не отключилась, что у нее сломана шея.
Был сделан рентгеновский снимок, по которому стало ясно, что шейные позвонки сильно смещены относительно друг друга, но перелома, даже компрессионного, нет. Вкатив ей изрядную долю успокаивающего, врач написал заключение, что доставленной в шесть сорок Орловой Наталье Андреевне, 1984 года рождения, оказана медицинская помощь и смертельная опасность ей не угрожает. После чего, поручив ее заботам медсестры, врач с облегчением ушел в свою каморку досыпать.
Медсестра привычно обработала многочисленные царапины на руках и ногах забывшейся в глубоком сне Наташи и ушла к другим больным.
Пришедший в девять часов хирург шею ей слегка подправил, и две ловких сестры наложили на нее гипсовый корсет, в котором Наташа не могла даже чуть-чуть двинуть головой. Затем ее перевезли в общую палату, где лежали еще три пациентки, и оставили отдыхать.
