В таких случаях обычно уравновешенная Лу Вэньтин менялась в лице, строго выговаривала сестре. Та молча, не оправдываясь, глотала незаслуженную обиду.
Лу Вэньтин нахмурилась. Больной был перед ней на операционном столе, а она не могла проколоть роговицу. Стараясь, чтобы он не услышал, она тихо сказала:
«Сменить иглу!»
Сестра быстро вынула из стерилизатора старую иглу.
Хирургические сестры, уважая доктора Лу, в то же время немного побаивались ее. Уважали за мастерство, изящество операций, побаивались — за строгую взыскательность.
Глазное отделение не случайно прозвали хирургическим, авторитет окулиста полностью зависел от скальпеля. Скальпель в его руках мог вернуть больному зрение, мог и погрузить во тьму. Такие врачи, как Лу, без чинов и званий, пользовались непререкаемым авторитетом именно за мастерское владение хирургическим ножом.
Иглу сменили. Лу Вэньтин, быстро удалив катаракту, наложила лигатуру. Операция близилась к концу, как вдруг в тот самый момент, когда разрез роговицы еще был открыт, больной зашевелился под простыней.
«Не двигаться!» — строго сказала доктор Лу.
«Не двигайтесь! Что с вами?» — торопливо подхватила Цзян Яфэнь.
Из прорези простыни со свистом вырвалось:
«Я… меня… душит кашель… О-о!!!»
Да! Супруга как в воду глядела! И почему именно в самый критический момент операции ему понадобилось откашляться? Может быть, рефлекс или психическое состояние?
«Потерпите?» — спросила Лу.
«Нет… не могу…» Грудь Цзяо Чэнсы тяжело вздымалась.
У любого, даже самого опытного хирурга в момент вскрытия глазного яблока все чувства обострены до предела.
И тут не приведи бог пациенту раскашляться!
Не теряя времени, Лу предприняла экстренные меры.
«Минутку, — тем временем успокаивала она больного. — Выдыхайте потихоньку, сразу не откашливайтесь!»
Руки ее безостановочно работали; разговаривая с больным, она затянула лигатуру. У Цзяо Чэнсы из груди вырывалось тяжелое дыхание, казалось, он борется со смертью. Наконец, сделав последнюю перевязку сосудов, доктор Лу облегченно вздохнула:
«Можете кашлять! Но осторожнее!»
Дыхание больного понемногу выровнялось.
«Кашляйте, можно», — в свою очередь повторила Цзян Яфэнь.
«Простите, — смущенно ответил Цзяо. — Я… я не хочу кашлять. Вы можете продолжать!»
Цзян возмущенно вскинула на него глаза. Взрослый человек, вертелось у нее на языке, а не умеет владеть собой. Но Лу остановила ее взглядом, и та сдержалась. Они переглянулись с улыбкой.
