Может они в правы? Может я погорячилась? Глупо поступила. Пошла на поводу у эмоций. А надо было послушать голову. А не проклятое влюблённое сердце. Что в итоге добилась? Сделал только хуже. Всем окружающим.
— Не хочу сюрпризов после свадьбы, — возвращается к важному разговору. — Хочу убедиться лично в том, что ты ещё девственница. Если твой уважаемый муж вдруг узнает — не повезёт всем. Это осквернит его честь, а мы станем лжецами. Сплетни в высшем обществе разлетятся как снег в пик бури, моргнуть не успеем и от нас откажутся все партнёры, посчитав лжецами.
Кто будет строить бизнес с врунами? Асадов устроит скандал в прессе и наш дом будут обходить десятой дорогой! Не дай боже его разозлить… — она это произносит с реальным страхом. — Репутация семьи превыше всего. Запомните это.
Выдохнув, она падает на диван:
— Ох…что-то у меня давление подскочило. Мария! Мария! Ну-ка живо принеси мне ещё виски. Все нервы мне вымотала, София. Как тебе не стыдно! Мать в гроб почти свела, — стонет, хватаясь за голову.
Одна из служанок резко срывается с места и бежит в сторону кухни.
— Ладно, на сегодня всё. Разошлись все, — властно командует отец. — София, марш в свою комнату. Надеюсь, ты сделал выводы и исправишься.
Я молча киваю. Нервные рыдания так и рвутся наружу.
— Его отпустят? — спрашиваю о самом главном.
— Отгуляем свадьбу, потом ты улетаешь в путешествие. У вас медовый месяц. Будешь жить какое-то время за границей. Если Карим Рамзанович не вышвырнет тебя обратно, Мишу отпустят.
Он останется под наблюдением охраны как залог. Так ты будешь держать слово, — поясняет отец.
Ненавижу!
Мои родители хуже монстров!
— Так, Софа, иди сюда. На колени становись и проси прощения.
Я больше не человек. Кукла, набитая соломой. Их рабыня.
Я подхожу к маме, с позором опускаюсь на колени, она протягивает мне руку с гордым видом победительницы, наслаждаясь триумфом.
— Простите. Я в-виновата.
Я мечтаю умереть. Просто хочу взять и сдохнуть!
Я целую её руку на глазах у прислуги и чувствую себя куском какого-то мусора.
Поцеловав, поднимаюсь с пола.
Никто из присутствующих и звука не выдавил в знак моей защиты.
Даже сёстры, которые всегда меня поддерживали. Теперь они смотрели на меня как на террориста какого-то.
— Можешь идти, — зевая, устало шепчет мать.
Я разворачиваюсь, быстрым шагом иду к выходу из гостевого зала.
— Как жаль, что у меня дочки родились, — бросает мне в спину отец. Покинув гостиную, я быстро срываюсь на бег.
