— Да как вы смеете! Говорить со мной в таком тоне! Это не ваше дело! Вы всего лишь гинеколог! — меня накрывает мощной волной злости. Хочется на ноги вскочить и залепить хамке звонкую пощёчину.
— Ошибаешься, милочка, — она складывает все свои причиндалы, направляется к выходу, пока я жмусь в комок на кровати, поджав ноги. Чувствую себя оскверненной. Как будто меня нечистотами измазали после этого её осмотра. — Я полжизни прислуживаю вашей семье. И я не чужой вам человек. Я знаю даже больше тайн семейства, чем ты.
Хмыкнув, она открывает дверь и выходит в коридор.
С силой хлопает ею.
Я накрываюсь с головой одеялом и пытаюсь уснуть. Но не могу. В голове крутятся ужасные мысли. Я страдаю до истощения, думаю всё время о Мише, как он там? Что мерзавцы с ним делают?
Засыпаю наверно часа через два. По ощущениям сон длится как одна минута. А просыпаюсь от шума шагов и знакомого голоса. Воздух наполняется цветочным шлейфом духов. Маминым любимым. Я не сомневаюсь, что в комнату вошла именно она. Моя мать — мой палач.
— Прекращай реветь, София.
Она резко распахивает шторы. Комнату озаряет ярким светом. Я сажусь на кровати, сонно тру глаза. Наверно я плакала даже во сне.
— Посмотри на меня.
Смотрю.
Грустным, поникшим взглядом.
— Ты что ревела всю ночь?
Подходит ко мне и пальцами обхватывает подбородок, угрюмо рассматривая моё грустное лицо.
Она начинает злиться. Но, кажется уже отошла от похмелья и от вчерашнего бурного вечера. Сейчас она выглядит более мягкой.
— Ну и посмотри на кого ты теперь похожа? На пьяницу, пьющую целую ночь!
— Я не люблю его… — всё, что могу из себя выдавить.
— Он меня пугает. И я его не знаю.
Пытаюсь последний раз вымолить у неё жалость. Но она лишь с укором вздыхает. На неё слёзы дочери не действуют. Мама игнорирует мои слова.
— Мы уже сто раз это обсудили, — садится рядом, на край кровати. Она кладёт свою ладонь на мою руку, несильно её сжимает. — Давай немного поговорим. Я сейчас расскажу тебе одну очень важную историю. Ты ведь умная девочка. Учись на чужих ошибках, дорогая.
Не порть себе жизнь.
Мать больше не повышает на меня голос. Она берёт на себя роль лучшей подруги. Становится более мягкой и нежной. И мне становится немного легче. Мне ведь так сильно не хватало её поддержки и любви. Но у нас в семье не принято выражать чувства. Считается, что это может разбаловать. Сделать человека уязвимым.
— Послушай, Софа, ты уже взрослая девочка, мы тебя готовили к этому дню с малых лет, помнишь? Как и твоих сестёр.
