Обнажив идеально белые зубы. Как будто оскалился.
Сердце с силой ударилось о рёбра. В груди запекло от паники.
Что-то не нравится мне эта воскресная встречка. Нехорошее чувство прошлось по взвинченным нервам кнутом.
— Софа, — теперь мама повернула голову ко мне, — это — Карим Асадов. Очень и очень уважаемый человек. Он — наш бизнес партнёр.
— Пока еще нет, — ледяным голосом перебил амбал, нахмурив густые чёрные брови.
— Он — важная личность города, господин Карим баллотируется в мэры… — мама очень тихо шепнула мне в ухо, я покрылась мурашками ещё больше.
Ничего себе подробности…
— Ты должна ему понравиться! — добавила. Всё так же тихо, чтобы слышала только я.
Что?
К-как?
Понравится?
Зачем? Я ничего не понимаю!
— Мама, — собираюсь открыть рот, чтобы возмутиться, но меня опять как пустое место перебивают.
— Пусть ближе подойдёт, — хрипит властный незнакомец. Чуть ли ни ногой топает, так, словно зверушку к себе подзывает.
— Иди, дорогая! Ну же, — мама подталкивает меня вперёд.
Ноги не слушаются, словно их бетоном облили.
Шаг.
Один. Ещё один.
Как будто навстречу смерти иду. В объятия реального дьявола.
Как бы не утонуть и не захлебнуться в черноте его глаз….
Поэтому просто голову в пол опускаю, двигаюсь на автомате.
Делаю три шага вперёд. Останавливаюсь. Не дышу. Слышу шаги. Тяжелые, доминирующие. Но голову не поднимаю. Догадываюсь, что незнакомец начинает обходить меня по кругу. Рассматривает. Как товар на витрине.
Внимательно изучает.
Телу становится жутко холодно. Я ежусь, рефлекторно обхватываю себя руками. В кожу втыкаются мелкие, ледяные иголочки — так на меня влияет этот дьявольский взгляд.
До меня вдруг доходит осознание… Они это сделали. Мои родители устроили смотрины будущему жениху. Но разве это допустимо? Чтобы их дочь оценивали и покупали как товар в магазине?
— Ну к-как? — мама теряет терпение. Нервничает, даже заикается. На кону миллиарды долларов. Он просто должен сказать «да».
И Королёвы станут самыми богатыми в узком кругу элитного общества людьми.
— Красавица, правда? — вдруг оживает отец. — Редкий цветок. Растили и оберегали как не знающий цены бриллиант.
— Всё ещё невинна, — зачем-то добавляет мама. Я оборачиваюсь, смотрю на неё с укором, а она напоминает мне хитрую лису со своими светло-зелёными прищуренными глазами.
Топот шагов прекращается. Карим Асадов замирает точно за моей спиной.
