Опомнилась лишь тогда, когда в комнате оказалась.
— Софья! Ты куда? Ох, простите её Карим Рамзанович, малышка, вероятно, переволновалась, — слышу в отдалении раздраженный тон мамы.
Я бегу по лестнице на второй этаж, обратно в свою комнату, хлопаю дверью, падаю на кровать, утыкаясь носом в подушку. Из глаз выплескиваются потоки бурных слёз.
Душа на части рвётся.
От шока. От несправедливости.
Ведь я другого люблю.
Деньги. Власть. Статус. Важнее.
Родственникам плевать на мои чувства.
Меня только что продали жуткому монстру.
Как красивое украшение.
И я ничего не могу с этим поделать…
Глава 5.
Дверь распахивается, с грохотом ударяется о стену. Я отрываюсь от подушки, ставшей уже насквозь мокрой от слёз, и вижу мать с перекошенным от злобы лицом.
— Ты как посмела?!
Мне уже двадцать. Почему она ведёт себя со мной так, словно мне шесть?
В голове вспыхивает возможное объяснение её мотивов. Этот брак слишком сильно важен для Королёвых. Намечается серьёзная сделка. Поэтому она и закипела. Никогда ещё не видела свою мать такой разъярённой и взвинченной.
Скорей всего на кон поставлены бешеные деньжищи.
— Почему убежала, не попрощавшись с гостем? Не просто гостем, а твоим будущим мужем!
— Я испугалась… Вы меня не предупреждали. Дайте немного времени, чтобы привыкнуть.
Я обхватываю колени руками, подтягиваю их к груди. Мать слушает молча. Немного остывает.
— Ладно, — она тяжело вздыхает, — отдохни немного. Карим Рамзанович уже уехал. Мы все уже подписали необходимые бумаги… Кроме тебя.
Как будешь готова, спускайся вниз в кабинет к отцу. Не хватает только твоей подписи. А я пока пойду, у нас слишком много дел. Ох уж эти предсвадебные хлопоты! Времени мало. Всего три дня. И ты жена! Поверить не могу… Моя малышка… Ты скоро станешь женой уважаемого человека. Завидного холостяка! Неимоверного богатого депутата! Какая честь! Как я рада за тебя, доченька!
Мать подскакивает ко мне и наигранно целует в макушку, а я морщусь, воспринимая этот поцелуй не как поцелуй, а как пощёчину.
Затем она быстро покидает комнату. Я слышу лишь быстрый цокот каблуков по мрамору, который вскоре затихает.
Веки тяжелеют. Меня качает в разные стороны. Я даже не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон. А просыпаюсь от настойчивого стука в дверь.
— Софья, открой! Поешь что-нибудь! — уговаривает меня Мария, наша служанка, позвякивая подносом.
— Не хочу. У-хо-ди. Нет аппетита, — швыряю подушку в дверь.
— Что она там? — внезапно слышу голос мамы.
