Но по ощущениям я как будто проглотила камень. Живот стал непривычно твёрдым.
Врач, немолодой мужчина в белом халате, который проводит исследования, оглашает результат, глядя в монитор.
— Ваша супруга действительно беременна. Срок маленький. Четыре-пять недель. Плохие новости… Сейчас я наблюдаю угрозу выкидыша, но мы можем помочь. Вы хотите сохранить ребёнка?
Врач замирает, с опаской смотрит то на меня, то на Карима.
А я только на Карима. Умоляющим взглядом побитой собаки.
Слово за ним.
Так было. Есть. И будет.
Я слабое звено семьи.
Я никто.
— А если нам не нужен этот плод? — грозно спрашивает.
— Тогда можно быстро сделать чистку. В нашем центре работают грамотные специалисты. Не переживайте, сделаем всё в лучшем виде. Без опасных последствий в будущем.
— Нет, Карим!
Резко подскакиваю на кушетке, за руку его хватаю, лбом к тыльной стороной ладони припадаю, прижимаясь к его ледяной руке:
— Не убивай. Не убивай. Не убивай.
Как мантру повторяю и панически дрожу."
"— Я боюсь. Я страшно боюсь боли и операций!
Я чувствую, буквально через кожу впитываю в себя его мысли и переживания.
Внутри дьявольской души идёт реальная борьба.
Добра и зла. Двух сущностей.
— Время идёт, скореее, примите решение, — торопит врач.
Асадов хрипло вздыхает.
На мою голову опускается массивная ладонь. Он медленно проводит рукой по волосам, якобы утешая, и отвечает.
— Решение принято. Я хочу…
Глава 23.
Карим
Несколько месяцев назад.
— Карим, когда ты стал взрослым, поднялся, разбогател, открыл своё дело, настало время тебе узнать правду, — серьёзным тоном проговорил Эльдар Асадов, нервно закуривая сигару, сидя в кожаном кресле за большим письменным столом.
Мурашки пронеслись по спине мелкими иглами, предчувствуя сложный и важный разговор.
Дядя вызвал меня к себе в кабинет.
Переступив порог просторной комнаты, я покорно застыл перед своим самым любимым и единственным родным человеком, который воспитал и вырастил меня, когда родители бросили… ещё в младенчестве.
А потом был сиротский приют.
— Какую, говори!
Эльдар хрипло откашливается. Явно нервничает.
— Я долго не решался на этот разговор. Вообще, если честно, не хотел говорить всей правды, но в последнее время моё здоровье желает лучшего. Не знаю сколько мне осталось…
— Дядя, не начинай, — недовольно хмыкаю.
— Что не начинай, Карим? Жизнь не вечная. Но я думаю было бы нечестно по отношению к тебе помереть с тяжёлым грузом за спиной, который я тащил на себе долгие годы, потому что боялся, признаться.
