Я ладонь кладу на бугристые мышцы груди и тут же ощущаю, с какой силой и скоростью бьётся сердце чудовище.
Сердце?
Что?
У него всё-таки есть сердце?
Мне кажется, что оно стучит рекордно быстро.
И оно живое… Оно что-то чувствует!
Такое бывает лишь тогда, когда человек сильно испугался.
— Ублюдки ничтожные! Шевелитесь, я сказал!
— Простите, г-господин! Уже почти всё готово!
— Пиджак сюда свой давай!
Карим грязно матерится. Таким диким я ещё его никогда не видела. Даже после моего второго неудавшегося побега.
Я жмурюсь, не понимаю, где нахожусь.
Потом чувствую, как меня во что-то бережно заворачивают.
Через секунду, судя по прохладе и свежему воздуху, который ударил в ноздри и по оголённым участкам тела, мы оказываемся на улице."
"— Карим Рамзанович, что с Софией?
Где-то вдалеке слышу голос запыхавшейся Насти — служанки.
— Мы в больницу. Пока не знаю! Она беременна. Скорей всего угроза.
— Божечки! Вот, держите, это ваши вещи, схватила, что первое в руки попалось. Вы ведь совсем голым выскочили на холод.
— Спасибо, переоденусь в машине.
— Буду молиться за вас!
Зачем молиться…
Всё давно решено.
Решения принимает только ОН!
Меня ничто, и никто не спасёт, если дьявол уже всё решил.
Его воля нерушима. Этот человек непобедим. Потому что наделён невероятной властью, которая не знает границ.
Я всё ещё плохо вижу и не чувствую тела, только боль.
Наверно у меня шок.
Потом понимаю, что мы оказываемся в машине.
Слышу рёв мотора, очередной нервный приказ супруга:
— Гони, сука, иначе пристрелю!
Я говорила, что уже видела Асадова в гневе?
Нет, я ошибалась.
Тогда, после побега и стрельбы, это были цветочки.
Не передать словами какой он страшный и опасный человек сейчас.
Каким-то образом он успевает натянуть на себя одежду, пока я лежу рядом на сиденье, дрожа от боли. Немного прихожу в себя, покидая состояние прострации, когда муж с несвойственной ему заботой кладёт меня к себе на колени, одной рукой обвивая талию. Его руки дрожат. Я это прекрасно замечаю.
— Больно, — всхлипываю, сжимаясь в комок на его коленях, как какой-то раненый котенок, которого спасли от гибели, вытащив из грязной канавы.
— Потерпи, потерпи, София. Скоро будем.
Неожиданно рука мужчины ложится на мою голову. Карим мягко и нежно проводит ладонью вниз, поглаживая мои волосы, лаская утонченными пальцами каждую прядь.
Это как сильная встряска!
Как ведро ледяной воды в лицо.
Карим меня гладит. По-настоящему. Это случилось впервые.
