Почему вы отказываетесь? Что такого невозможного и аморального я вам предложил? Сдать следователя, который нарушил свой долг? Не отдавать документов Деменштейну, который их наверняка уничтожит? Почему можно взять деньги у него и нельзя брать деньги у меня? Я не понимаю причин для вашей обиды.
– Это не обида, – сказал Дронго, – это почти оскорбление. Вы искали так срочно меня, чтобы успеть перекупить, так как уже знаете, что я приступил к поискам исчезнувшего следователя. И вы приехали сюда абсолютно убежденным в том, что достаточно предложить мне гораздо больший гонорар, и я соглашусь на ваше предложение.
Но это не так. Меня нельзя перекупить. И меня невозможно убедить в том, что этот поступок является нормальным с точки зрения моей логики.
– Значит, будете искать? – невесело усмехнулся Френкель.
– Конечно. Теперь просто обязан. Иначе вы решите, что меня перекупил другой мой знакомый.
– Не боитесь?
– Нет. С точки зрения вашей логики, я не должен бояться. Убивать меня глупо и невыгодно. Другой специалист может действительно не найти пропавшего следователя и его документы.
А вас интересуют только эти бумаги. Значит, вы теперь будете меня даже охранять. Единственная неприятность, которую вы мне теперь можете гарантировать, это постоянную слежку за мной, чтобы успеть перехватить документы раньше меня. Но я думаю, что среди ваших людей есть профессионалы, которые наверняка поймут, что следить практически невозможно. Я легко обнаружу наблюдателей и уйду. Значит, остается работать с вашим «осведомителем», который станет вам все сообщать.
И теперь у меня будут две задачи – найти документы и выявить вашего человека в окружении Деменштейна.
– Думаете, получится? – спросил Френкель."
"– Постараюсь. А вы поймите, что напрасно лезете в эту непонятную историю. Если следователя убрали компетентные люди, то они не допустят, чтобы я нашел эти документы. И тем более не допустят, чтобы вы пытались их разыскать. И если они узнают о том, что именно вы мне предложили, то боюсь, что им может не понравиться ваше вмешательство.
Догадываетесь, что произойдет, если им покажется, что вы слишком много знаете?
– Не нужно мне угрожать, – дернулся Леонид Иосифович.
– Я понимаю, что вами движет «благородное стремление» наказать своего бывшего напарника и друга. Но должен вас предупредить, что это опасная игра. Очень опасная.
– Позвольте мне самому решать, что именно мне нужно делать, – дернулся Френкель, – и жаль, что вы не согласились на мое предложение.
