Вот она точно могла сделать что-нибудь глуп…
— Кто-то идет, — кричит Пит, перебивая его и указывая в темноту позади мужчин, — кто-то идет за нами…
— Да заткнись ты, придурок, — оборачивается к нему Дункан. — Боже, он действует мне на нервы. Надо отвести его обратно к шатру. Потому что клянусь…
— Нет, — в голосе Ангуса слышится дрожь. — Он прав. Там правда что-то есть…
Остальные тоже оборачиваются, двигаясь неуклюжим кругом, натыкаясь друг на друга, подавляя панику. Все они замолкают, глядя назад, в ночь.
В темноте к ним подпрыгивает свет.
Они протягивают свои факелы, стараясь разглядеть, что это такое.
— А! — с облегчением кричит Дункан, — это он, тот толстый мужик, муж свадебного распорядителя.
— Но подождите, — говорит Ангус. — А что это… у него в руке?
Ранее тем же днем. Оливия. Подружка невесты
Из окна я вижу лодки, доставляющие гостей на остров, — далекие темные силуэты, которые все ближе и ближе. Церемония уже совсем скоро. Мне надо собираться, и видит бог, я встала достаточно рано.
Я проснулась с болью в груди и раскалывающейся головой и вышла подышать свежим воздухом. Но сейчас я сижу в своей комнате в лифчике и трусах. Все еще не могу заставить себя надеть это платье. Я нашла небольшое багровое пятно на бледном шелке, видимо, маленький порез, который я сделала вчера на бедре, немного кровоточил, когда я примеряла платье. Слава богу, Джулс ничего не заметила. От этого она и правда могла слететь с катушек. Я застирала его в раковине под холодной водой с мылом.
Слава богу, почти все отошло. Осталось только крошечное темно-розовое пятно, как напоминание.
На меня накатили воспоминания о другой крови, много месяцев назад. Не знала, что ее будет так много. Даже закрывая глаза, я все равно вижу красные пятна под веками.
Я снова смотрю в окно, размышляя о прибывающих гостях. Чувствую приступы клаустрофобии в этом месте с тех пор, как мы приехали, — нет спасения, бежать некуда… но сегодня будет намного хуже. Меньше чем через час Джулс позовет меня, и тогда мне придется идти по проходу перед ней, и все будут смотреть на нас.
А потом еще люди — родственники и незнакомцы — с которыми мне придется разговаривать. Не думаю, что справлюсь. Внезапно я чувствую, что не могу дышать.
Я думаю о том, что единственный раз, когда я чувствовала себя здесь немного лучше, был прошлой ночью в пещере, с Ханной. Я ни с кем не могла разговаривать так, как с ней: ни с моими друзьями, ни с кем другим. Не знаю, что в ней такого.
