Будто они могли судить, что для него хорошо. Уилл — живой человек. Но с такой известностью, как у него такое случается сплошь и рядом, потому что он еще не поднялся до тех, кому он подчиняется.
Однако эта записка отличается от тех комментариев в интернете. Она более интимная. Ее бросили в почтовый ящик без марки, значит, доставили лично. Кто бы это ни написал, он знает, где мы живем. Он или она приезжали к нам в Ислингтон, который до недавнего времени был моим домом. Менее вероятно, конечно, что это случайный ненормальный.
Или это мог быть самый худший вид ненормальных.
Но мне пришло в голову, что это может быть кто-то, кого мы знаем. Даже тот, кто приезжает сегодня на этот остров.
В тот вечер, когда пришла записка, я бросила ее в камин. Через несколько секунд я выхватила ее, обжигая при этом запястье. У меня все еще остался отпечаток — блестящая розовая метка на нежной коже. Каждый раз, когда я ее вижу, думаю о записке, спрятанной в тайнике. Четыре маленьких слова:
Не выходи за него.
Я разрываю записку.
Рву ее на мелкие кусочки, снова и снова, пока она не превращается в бумажное конфетти. Но этого недостаточно. Я несу обрывки в туалет и дергаю за цепочку, пристально наблюдая, пока все кусочки не исчезают в водовороте. Я представляю себе, как они спускаются по водопроводу в Атлантику, в тот же океан, что окружает нас. Эта мысль беспокоит меня больше, чем следовало бы.
В любом случае, теперь ее нет в моей жизни. Она исчезла. И больше я не стану о ней думать. Я беру мою расческу, завивку для ресниц и тушь: мой арсенал, колчан моих стрел.
Сегодня я выхожу замуж, и это будет чертовски сногсшибательно.
Сейчас. Вечер свадьбы
— Боже, в такую погоду невозможно идти. — Одной рукой Дункан прикрывает лицо от ревущего ветра, а другой размахивает факелом, выпуская сноп искр. — Кто-нибудь что-то видел?
Но что они ищут? Этот вопрос волновал всех. Они помнят слова официантки. Тело. Каждый бугорок или ямка в земле — потенциальный источник ужаса. Факелы, которые они держат перед собой, помогают не так сильно, как могли бы.
Тьма вокруг них на контрасте кажется еще гуще.
— Мы как будто вернулись в школу! — кричит Дункан остальным. — Рыскаем в темноте. Кто-нибудь хочет поиграть в «Выживание»?
— Не будь сволочью, Дункан! — прерывает его Феми. — Ты не забыл, что мы должны искать?
— Ну, да. Тогда, пожалуй, «Выживанием» это не назовешь.
— Это не смешно, — отвечает Феми.
— Ну ладно! Успокойся. Я просто пытался разрядить обстановку.
