Такое чувство, словно это негодование копится во мне уже давно.
Потом в голову закрадывается странная мысль. Я позволяю себе задаться вопросом, каково сейчас Джулс — просыпаться рядом с Уиллом. Я слышала их прошлой ночью — должно быть, как и все в «Капризе». Снова вспоминаю силу его рук, которую я ощутила на себе, когда он вчера помог мне сойти с лодки. А потом думаю о том, как поймала его взгляд вчера вечером, когда он смотрел на меня со странным, немым вопросом. Я чувствовала такую власть, пока он смотрел на меня.
Чарли что-то бормочет во сне, и я улавливаю противный запах нечищеных зубов.
Не могу представить, чтобы у Уилла был неприятный запах изо рта. Внезапно мне становится просто необходимо уйти из этой спальни, от этих мыслей.
В «Капризе» царит тишина, поэтому, думаю, я проснулась первая.
Видимо, сегодня довольно сильный ветер, потому что я слышу, как он свистит над старыми камнями дома, пока крадусь вниз по лестнице, и время от времени оконные стекла дребезжат в рамах, будто кто-то только что ударил по ним ладонью.
Интересно, самая хорошая погода выдалась вчера? Джулс это не понравится. Я на цыпочках иду на кухню.
Ифа стоит там в накрахмаленной белой рубашке и брюках с планшетом в руке и выглядит так, словно не спала уже несколько часов.
— Доброе утро, — говорит она, и я чувствую, что она внимательно изучает мое лицо. — Как вы себя чувствуете сегодня?
У меня сложилось впечатление, что с ее зорким, оценивающим взглядом Ифа почти ничего не упускает. Она очень даже красива. Мне кажется, что она пытается это скрыть, но красота все равно просачивается.
Очерченные темные брови, серо-зеленые глаза. Я бы убила за такую естественную элегантность в стиле Одри Хепберн, за эти скулы.
— Все хорошо, — отвечаю я. — Простите. Я думала, еще все спят.
— Мы начали еще на рассвете, — говорит она. — Сегодня такой важный день.
Я даже почти забыла про саму свадьбу. Интересно, что этим утром чувствует Джулс. Нервничает? Не могу представить, чтобы она переживала хоть о чем-то.
— Разумеется. Я хотела немного погулять.
А то голова побаливает.
— Ну что ж, — отвечает она с улыбкой, — безопаснее всего идти на гребень острова, по тропинке мимо часовни, чтобы по другую руку был шатер. Так вы обойдете болота. И возьмите резиновые сапоги у двери — вам надо быть осторожной и держаться сухих частей острова, или увязнете в трясине. И еще на гребне ловит связь, если вдруг захотите позвонить.
Позвонить. Господи, дети! На меня накатывает волна вины, я совсем о них забыла.
