Не такая уж она и ясновидящая, если учитывать, что в том же разговоре я ей сообщила, что мы уже обручены. Но мама никогда не позволяет нелепым фактам испортить красивую историю.
— Разве они не чудесно смотрятся вместе? — спрашивает она. Гости тихо соглашаются. Мне не нравится, что она выделила в этом вопросе слово «смотрятся»."
"— Я знала, что Джулс нужно найти кого-то столь же целеустремленного, как и она, — продолжает мама. Мне послышалось, или она как-то резко сказала «целеустремленного»? Наверняка понять трудно.
Через стол мы снова пересекаемся взглядами с Чарли — он-то давно знает, что такое мама. Он мне подмигивает, и я чувствую, как в глубине живота зарождается тепло. — И у моей дочки такой хороший вкус. Мы все это знаем, правда? Ее журнал, прекрасный дом в Ислингтоне, а теперь еще и этот потрясающий мужчина, — мама кладет руку с красными ногтями на плечо Уилла. — У тебя всегда был наметан глаз, Джулс.
Точно, как будто я выбрала его под новую пару туфель. Как будто я выхожу за него замуж только потому, что он идеально вписывается в мою жизнь…
— И любому это покажется безумием, — продолжает мама, — вытащить всех на этот ледяной и богом забытый остров.
Но для Джулс это очень важно, и только это имеет значение.
Это мне тоже не понравилось. Я смеюсь со всеми остальными, но на самом деле беру себя в руки. Мне хочется встать и сказать свою речь, как будто она прокурор, а я адвокат. Не так же мы должны себя чувствовать, когда любимые что-то про нас говорят?
Вот вся правда, которую моя мама никогда не скажет: если бы я не знала и не добивалась, чего хотела, то так бы и сидела на месте.
Мне пришлось учиться тому, как идти к успеху. Потому что моя мать, черт ее дери, мне точно никак не помогала. Я смотрю на нее в этом воздушном черном шифоне — как противоположность свадебного платья — и сияющих серьгах, с бокалом игристого шампанского в руке и думаю: ты не понимаешь. Это не твоя заслуга. Ты ничего не сделала. Это я все спланировала, несмотря на тебя.
Одной рукой я крепко хватаюсь за край стола, чтобы не вскочить.
Другой рукой я беру бокал и делаю большой глоток. «Скажи, что гордишься мной», — думаю я. И это почти все исправит. «Скажи, и я прощу тебя».
— Это может показаться немного нескромным, — говорит мама, дотрагиваясь до груди, — но я должна сказать, что горжусь собой, ведь я вырастила такую волевую и независимую дочь.
И тогда она слегка кланяется, будто вокруг толпа обожателей. Когда она садится, все послушно хлопают.
Меня трясет от гнева.
