Даже мама любезничает, уверенно исполняя роль счастливой матери невесты. Казалось, актерским мастерством она пользовалась только в реальной жизни, а не на сцене."
"И вот заходят Ифа с мужем, неся наши закуски: кремовую похлебку с петрушкой.
— Это Ифа и Фредди, — представляю я их остальным. Но не говорю, что они наши хозяева, потому что в выходные этот статус принадлежит мне. Я плачу за эту привилегию. Вместо этого я выбираю другие слова. — «Каприз» принадлежит им.
Ифа слегка кивает.
— Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь к нам, — говорит она.
— Надеюсь, всем здесь понравится. А завтрашняя свадьба — первая на острове, так что она будет особенной.
— Здесь очень красиво, — вежливо замечает Ханна. — И еда выглядит восхитительно.
— Спасибо, — подает голос Фредди. Я вдруг осознаю, что он англичанин, — почему-то я считала, что он тоже ирландец, как и Ифа.
— Мы сами собирали с утра мидии, — благодарно склоняет голову Ифа.
Как только на стол накрыли, гости снова начинают разговаривать, за исключением Оливии, которая сидит, молча уставившись в свою тарелку.
— У меня такие приятные воспоминания о Брайтоне, — говорит мама Ханне. — Я даже играла там пару раз.
Боже. Такими темпами она скоро начнет рассказывать, что занималась сексом на камеру для артхаусного кино (его так и не выпустили, наверное, сейчас оно на каком-то порносайте).
— Вот как, — отвечает Ханна, — а нам так стыдно, что мы почти не ходим в театр. Где вы выступали? В Королевском театре?
— Нет, — говорит мама с той высокомерной ноткой, которая появляется в ее голосе, когда она может опозориться.
— Это локальный театр. Называется «Волшебный фонарь». Он находится на Лейнс. Ты его знаешь?
— Э-э-э… нет, — протягивает Ханна, а потом быстро добавляет, — но как я уже сказала, мы постоянно сидим дома, так что я не знаю даже самых хороших мест.
Ханна такая добрая. Это один из немногих фактов, которые я о ней знаю. Эта доброта как будто… льется из нее. Я помню, что, когда встретила Ханну первый раз, подумала: «А, так вот кого хочет Чарли.
Кого-то милого. Доброго и заботливого. Я ему совсем не подхожу. Слишком злая, слишком напористая. Он никогда меня не выбрал бы».
«Я больше не ревную к Ханне», — напоминаю я себе. Возможно, когда-то Чарли и был красавцем из парусного клуба, но теперь он размяк, а на месте плоского загорелого пресса теперь белеет брюшко. И в своей карьере он тоже не развивается. Если бы я была с ним, то он уже добивался бы позиции директора.
