Второй вариант — ехать в карете до Хрустальных гор, а там, дождавшись, когда малышка крепко заснёт, долететь до дворца Реардена. Иначе никак, карета через перевал не проедет, лошадь — только в поводу, да и дальше дорог не было, а по бездорожью, верхом, с ребёнком на руках и в окружении мужчин, от которых, как в карете, уже не укроешься… Нет, там только на крыльях, без вариантов, но лететь меньше часа, малышка проспит всю дорогу, это вполне безопасно.
В итоге, обсудив все варианты, посол с женой уже вставали, чтобы уйти — он планировал организовать нам транспорт, она — всё необходимое в дорогу, — когда в комнату, постучав, заглянул молодой человек, оказавшийся секретарём посла.
Он сказал, что нашёл человека, рассказ которого, возможно, будет нам интересен.
Вошедший — мужчина лет сорока или немного больше, одетый просто, но опрятно, выглядел как приказчик в лавке. Поклонившись присутствующим, он нерешительно оглянулся на секретаря.
— Расскажи господам то, о чём поведал мне, — секретарь ободряюще кивнул ему, а потом повернулся к нам.
— Я расспросил всю прислугу, не видел ли кто-нибудь, как Бастиан встречался у посольства с мужчиной, у которого был ребёнок. Искал наудачу, опросил даже тех, кто сейчас у нас не работает, и вот, господин Хамиш, кое-что вспомнил.
— Я тот день хорошо запомнил, хотя прошло уж, почитай, полтора года, с лишком, — начал свой рассказ мужчина. — На другой-то день зять мой с лестницы упал и шею себе сломал, пришлось на себя лавку его брать, а то племянники малые ещё, а сеструха моя… да разве ж такое на женщину взвалишь, тем более, с горя не в себе была.
Вот и ушёл я из привратников, хотя хорошая работа была, и платой не обижали, дай вам небо доброго здоровьичка, господин посол, — и он поклонился Севарду.
— Продолжай, — кивнул тот ему. — Расскажи всё, что знаешь.
— Не так чтобы много я знаю, господа хорошие, но кое-что видел. В тот день, уже ближе к вечеру, мужик подошёл, из деревенских, с девчонкой. Сначала нёс, а потом поставил, она сама стояла, но всё равно — маленькая совсем.
И всё время ныла: «Мама, мама, хочу к маме!», а он на неё цыкал, заткнись, мол.
— Значит, она не немая! Она разговаривала! — воскликнул Вейланд.
— Разговаривала, ага. Ну, непонятно совсем, как маленькие говорят, но звонко так. Он цыкнет, она примолкнет, а потом опять за штанину его дёргает, и: «Мама, мама, где мама?» В общем, мужик тот ко мне подошёл и говорит — мне, мол, с принцем поговорить нужно, важное дело у меня до него.
