Ну, мы ж абы кого не пускаем в посольство-то, не положено. Так я ему сказал, обожди, мол, а сам лакея вызвал шнурком-то со звонком, и велел его высочеству, принцу Бастиану передать, что человек до него пришёл, с каким-то делом важным, спросить велел, примет ли. Ну, всё, как положено.
— А имя Бастиана он называл? — уточнил Реарден.
— Нет, сказал «драконий принц», а у нас в ту пору только он один и был, из принцев-то. Вот я к нему-то лакея и послал. А его высочество возьми, да сам и выйди. Отошли в сторонку, о чём говорили, не слышал, только его высочество к девчонке той наклонился, за подбородок взял, и лицо её рассматривал, а она его по руке стукнула — не понравилось ей, видать.
— Умница, — пробормотал Вэйланд себе под нос, но я услышала.
— И мужчин не боялась, по крайней мере — тогда, — покачал головой Реарден.
— После его высочество велел тому мужику подождать и ушёл в посольство. А, когда вышел, дал ему кошель и велел извозчика найти, ну, я так думаю, потому что тот отошёл, а потом на извозчике приехал.
А девчонку оставил. Его высочество её за воротник держал, чтобы не удрала, а она раскричалась, что к маме хочет — даже у меня в сторожке слышно было. Тогда его высочество поднял её, как щенка, за шиворот, и потряс, а потом к своему лицу поднёс и зашипел что-то. А потом оглянулся воровато — на улице никого, а меня в окне сторожки не заметил, — и на другой его руке что-то появилось, не знаю, что, как огонь, но круглый, и он стал девчонке той прям в лицо тыкать им, ну, пугать словно.
А она замолчала, глазёнки вытаращила и икать начала. А его высочество её на землю поставил, и руку так стряхнул, как от воды, и огня того больше не было. Ну, тут и извозчик с мужиком тем подъехали, и они все сели в него и уехали. А девчонка больше маму не звала, икала только. Больше я его высочество не видел.
Вэйланд встал, подошёл к окну и вцепился в подоконник, уперевшись лбом в стекло. Я видела, как напряжены его плечи, словно он изо всех сил сдерживается, чтобы не вырвать тот подоконник с корнем и не начать крушить всё вокруг.
— Спасибо, Хамиш, вы нам очень помогли, — выдержка у Реардена оказалась лучше, и лишь когда бывший привратник покинул комнату вместе с секретарём, подлокотники его кресла затрещали, а левый вообще переломился.
Посол встал и неслышно вышел, утянув за собой жену, которая с жалостью смотрела на Вэйланда, оставив нас в комнате втроём.
