Когда мы уже летели в сторону Хрустальных гор, я, сидя на лапе у Вэйланда, решила задать ему вопрос, который давно меня мучил.
— Как ты меня узнал? Когда я в тронный зал зашёл, как ты понял, что я не стражник? Что меня выдало?
— Во-первых — походка. Говорят, стражника можно узнать в толпе даже без формы. У них особая выправка, а ты шёл как обычный человек. И второе — стражник вряд ли стал бы осматривать зал так, словно был здесь впервые. Вывод — это не стражник, а кто-то другой, кто выглядит как он. И какие у меня были варианты?
— Действительно… А я и не подумал.
Значит, походка и поведение? Буду теперь знать.
Какое-то время мы летели молча, потом Вэйланд задумчиво произнёс:
— Знаете, чего я не могу понять? Если мой ребёнок был для Бастиана страховкой, не слишком ли легкомысленно он к нему отнёсся? Оставил на крыльце, больше не навещал. А вдруг бы с ребёнком что-то случилось по недосмотру — и нет у него страховки. Моё покушение распланировал, продумал, всё учёл — кроме тебя, Элай, конечно, — а с ребёнком поступил так легкомысленно.
Не понимаю.
— Да что тут понимать? — серый дракон пожал огромными плечами. — Про страховку он только что придумал. Скорее всего, всё было гораздо проще — Бастиан просто не хотел, чтобы ты узнал о ребёнке. Поэтому просто-напросто спрятал его. В остальном его судьба малыша не волновала. А сейчас вспомнил и попытался выторговать свою жизнь. Но я сомневаюсь, чтобы он предполагал, что когда-нибудь окажется в подобном положении.
— То есть… он просто решил сделать мне гадость? И всё.
— Я вижу только такое объяснение. Ты прав, слишком всё у него вышло спонтанно, непродуманно. Бестолково. Будь Бастиан заинтересован в твоём ребёнке и какой-то выгоде от него — поступил бы как-нибудь иначе. Продуманней.
— Пожалуй, это многое объясняет. Жаль, что всё это время малыш жил у чужой женщины. Но теперь вернётся домой."
"— А вы признаёте своих… — я не знала, как сказать. У нас детей, рождённых вне брака, пренебрежительно называли ублюдками, но мне почему-то казалось, что Вэйланда обидит это слово по отношению к его ребёнку.
— Таких детей.
— Незаконнорожденных? — уточнил Реарден. Это слово уже не казалось таким оскорбительным, и я кивнула. — Признаём. У нас они очень редко рождаются, но случается. И если по каким-то причинам такой ребёнок не может жить с матерью, отец забирает его в свою семью. У вас не так?
— В семью берут, только если категория высокая. Остальных редко признают. Все про тех детей знают, но их как бы нет.
