Все делают вид, что это просто деревенские ребятишки бегают. У моего отца их больше десятка, некоторых я видела. Но у всех четвёртая или пятая категория, так что, он никого из них не забрал. Не выгодно.
— У нас не так, — покачал головой Вэйланд.
— У вас многое не так. Лучше. Но пока я не узнал вас, думал, что так и должно быть. Забирать, отсылать, покупать детей или просто не признавать. Мы живём так испокон веков, другого не знаем. И лишь здесь я понял, насколько же это неправильно. Ненормально.
После этого разговор как-то сам собой сошёл на нет.
Каждому было о чём подумать.
Мы летели до вечера, один раз остановившись возле придорожного трактира, чтобы перекусить, и ещё пару раз опускались, чтобы сбегать в кустики. Трактирщик совершенно не удивился тому, что на соседнем поле опустились драконы, видимо, не впервой они делают здесь привал. А вот мне он удивился. Хотя это выразилось лишь в том, что трактирщик высоко поднял брови, а потом выставил на стол, уже накрытый на троих, четвертую тарелку.
Наверное, прежде, сколько драконов спускалось, столько и едоков заходило. Больше он никак своё удивление не выказал, накормил нас обедом из простых, но сытных блюд, с благодарностью принял золотую монету и даже помахал нам вслед.
Ужинали уже в посольстве, куда прилетели поздно вечером, почти ночью. Человеческую столицу я тоже впервые увидела в виде огней в темноте, только она располагалась не на холме, а расползлась по долине. Было бы любопытно осмотреться, но точно не сейчас, я ужасно устала, целый день в пути жутко вымотал.
А каково драконам, которые весь этот день крыльями махали, отдохнув лишь во время обеда? В общем, после ужина мы расползлись по спальням, и, не знаю, как остальные, а я выключилась, едва голова коснулась подушки.
Завтракали вместе с послом и его женой. Моё присутствие за одним столом с членами королевской семьи может, и удивило посла, но удивление это озвучено не было. Представил меня Вэйланд просто:
— Это Элай, он спас мне жизнь.
Этого оказалось достаточно, чтобы посол тут же проникся ко мне добрыми чувствами и уже не косился с недоумением.
Реарден кратко ввёл его в курс дела. Труди посол и его жена помнили, а вот появление её мужа с ребёнком вспомнить не смогли, как ни старались. Возможно, тот и не заходил внутрь, Бастиан сам вышел и, забрав ребёнка, сразу же отправился к кормилице.
До деревни решили добираться в человеческом облике, чтобы зря народ не пугать.
