– На их постройку ушло невесть сколько времени, как они были хороши! Мне придётся казнить не меньше десятка изменников, чтобы успокоиться… Так, теперь вы двое, – перевела она взгляд на Беду с Хамелеоном. – Устройте дракончика на самой высокой башне дворца и где-нибудь на самом верху! Ах да, погодите… Эй, ящерка, ты летать умеешь?
– Я не ящерка! – насупился малыш. – Меня зовут Утёс. – Летать… ну, уже учусь… но часто падаю.
– Отлично, – кивнула Пурпур. – Всё равно приглядывайте, пока я не вернусь.
Она вылетела из зала вместе с Кармином, так и не ответив на вопросы Беды, – королеве они явно были неприятны.
Интересно, почему?
Хамелеон поднял принца и посадил себе на спину.
– Держись крепче!
Утёс послушно обхватил лапками и крыльями шею большого дракона.
Они вылетели через открытую стену и сделали круг над дворцом. Самая высокая башня оказалась ещё и трубой крематория, уносящей дым от сожжённых тел подальше от жилых помещений. Держать принца в этом вонючем дыму и сидеть там самим не хотелось, поэтому они выбрали башню чуть ниже, караульную на крепостной стене с крытой кордегардией на пять-шесть драконов.
Углубление посреди пола служило для костра, чтобы греться и жарить дичь. Стены были открыты во все стороны, но следили отсюда в основном за приближением ледяных и небесных с запада.
Утёс слез со спины Хамелеона и осмотрелся.
– Как пусто! – пожаловался он. – Совсем нет игрушек.
– Используй своё воображение, – сухо буркнул дракон.
Принц возмущённо фыркнул, дёрнул хвостом, заглянув в очаг, и одиноко свернулся в тёмно-красный клубочек, раскинув крылышки.
Однако долго дуться не удалось, и вскоре он уснул.
Беда уселась на край площадки, разглядывая сверху Небесный дворец. Тут было непривычно тихо. Шум крыльев не стоял в воздухе, драконы не летали от башни к башне, не спешили, как всегда, разведчики с донесениями и чиновники с докладами. Даже облака, окутывающие горные пики, казалось, застыли неподвижно в зловещем безвременье.
Куда все подевались?
Потихоньку стал накрапывать дождь, в небе клубились грозовые тучи.
Высокие шпили дворца еле проглядывали сквозь туманную пелену, а дневной свет приобрёл зеленоватый болезненный оттенок. Казалось, во всём мире что-то вдруг пошло не так.
Даже небо не радо возвращению старой королевы, невольно подумала Беда и тряхнула крыльями, прогоняя крамольные мысли.
– Ну как ты, доченька? – спросил Хамелеон, и она обернулась. Он отвёл взгляд, задумчиво теребя в когтях футляр, висящий на груди.
