Уж в чем в чем, а в вежливости ему трудно было отказать.
— А-а-а… — пробормотала явно ошарашенная женщина. Взглянула на меня... на Алистера... на мой саквояж в его руке. Выражение ее лица при этом было таким недоверчиво-озабоченным, что я с трудом сдержала улыбку. — О-о-о.... да… Доброе, разумеется, доброе, ваша светлость. А вы...
— Простите, баронесса, мы спешим, — Алистер безжалостно пресек попытку завязать беседу, и подхватил меня под руку. — Дела, знаете ли...
— Дела... — почти с ужасом повторила баронесса и запнулась.
— До свидания, леди Калас, — попрощалась я. — Пока, Фло.
Собаченция горестно взвыла, заставив меня тихонько вздохнуть. Кажется, я тоже успела к ней привыкнуть.
А вот Аделла продолжала хранить скорбное молчание. Лишь когда мы с герцогом дошли почти до угла коридора, она вдруг опомнилась и как-то нервно закричала мне вслед:
— Я обязательно пришлю вам рекомендации, милоч... Раянна. Непременно пришлю. Сегодня же... Самые лучшие. Слышите?
Рекомендации мне и даром не сдались, тем более, от баронессы.
Но я вдруг поймала себя на том, что иду и улыбаюсь. И что самое удивительное, тень такой же лукавой улыбки я видела сейчас и на лице Алистера.
Правда, в экипаже все веселье как рукой сняло.
Вэйден опустился на сиденье рядом, карета тронулась, я покачнулась… Мужчина тут же отреагировал: придвинулся, мягко придержал меня за локоть, и его бедро — конечно же, совершенно случайно — на мгновение прижалось к моему, даже сквозь ткань опаляя жаром.
В просторной повозке сразу вдруг стало как-то душно и неуютно.
Внезапно вспомнилось, что рядом не кто-нибудь, а глава тайной королевской канцелярии, что мы с ним связаны непонятным обрядом, о котором мне так и не удалось пока толком узнать, и что нужно держаться от него как можно дальше. А в карете это, между прочим, сделать довольно проблематично.
Я даже поймала себя на том, что аккуратно сползаю по сидению в противоположную сторону, стараясь увеличить между нами расстояние.
Алистер тоже это заметил.
На его губах мелькнула тень снисходительной, понимающей улыбки, и я поспешила отвернуться, с преувеличенным вниманием вглядываясь в окно. Делая вид, что меня в данный момент больше всего на свете занимает то, что там, снаружи, происходит. А мужчина, расположившийся неподалеку и с ироничным любопытством изучающий меня, ни капельки не интересует. От слова «совсем».
Некоторое время мы ехали в тишине. Тягостной такой, как мне казалось. Недоброй.
