От незнакомых людей, двигающихся улицами по подозрительной траектории, собак, семенящих с поджатыми под брюхо хвостами мимо простуженных подъездов, качающихся проводов вдоль троллейбусных маршрутов…
Не так страшна ночь, как страх в ней. Он наседает на меня, когда я, стараясь найти приспособленное для моего хранения в ночи место, брожу в черной дымке и прислушиваюсь к каждому звуку.
Я уснула, когда в многоэтажках осталось гореть не более трех-четырех окон. Это тот свет в окнах, который забывают отключать потерявшие память алкоголики или собирающиеся на вокзал люди.
Значит, я уснула около четырех часов утра или трех часов ночи. Ночь почти вся ушла на то, чтобы я смогла подобрать спокойное место если не для отдыха, то хотя бы для расслабления отяжелевших рук и ног. Маленький чердак под крышей деревянного трехэтажного дома, построенного еще до революции, оказался единственным местом, которое в этом районе не было заперто на замок.
Стараясь не распугать устроившихся на отдых голубей, я пробралась в самый дальний угол, подальше от сквозного окна, села на еще теплую кучу шлака и поджала под себя ноги.
Думала ли я об этом еще три дня назад? Я не могла себе представить такое даже в тот момент, когда бежала из здания Управления. Тогда казалось – пройдет день, и уже к вечеру все станет на свои места. Появится Гена, расскажет мерзкому Ползунову, что я ни в чем не виновна, и я снова заживу прежней жизнью.
Горецкий действительно появился, но совсем не в том качестве, в котором я ожидала его лицезреть. И это решило все. И что у меня осталось теперь?"
"Остался Макс, который уже наверняка сидит в какой-нибудь завшивевшей камере УБОПа, и странный заместитель областного прокурора по имени Вадим Андреевич, который мне сначала понравился, а потом – нет. И это все, что у меня сейчас есть. Ну, если не считать кучи теплого шлака под попой.
Хорошо еще, Макс купил приличную одежду. Еще в кармане есть двести рублей. Ровно столько, чтобы завтра к двенадцати часам приехать в прокуратуру на такси.
Сейчас я даже не вспомню, когда моя голова, отяжелевшая от мыслей, склонилась на руку, и я уснула. Разбудил меня какой-то хлопок.
Вздрогнув от неожиданности, я на всякий случай выставила перед собой руку. Птицы…
Как я боюсь птиц!..
