Если предположить, что выручка торговца запчастями составляет около трех тысяч рублей в день, то «Ладья» приблизится к нему на то расстояние, на котором была вчера, через месяц.
– Ты прости меня, Макс…
– Брось ты. Пойдем, найдем приличное кафе.
Нашли, пообедали и, побродив по городу, как пара бездомных, вернулись в коммунальную квартиру. Мною настолько овладел маразм, что в течение еще двух с половиной часов я играла с ним, сидя на диване, в «дурака». Если в ближайшие дни в моей жизни не произойдет никаких изменений к лучшему, впору доставать два чемодана и снова отправляться в странствия.
Или возвращаться в Латвию. Приеду в деревушку со сложным названием и скажу папе: «Папа, если у тебя есть какая-нибудь вакансия в организационно-штатной структуре твоего антикоммунистического войска, я готова».
В начале седьмого шум раздался сначала в общем коридоре квартиры, потом он переместился к двери комнаты Макса. Бросив карты поверх пледа, он насторожился и повернул голову к входу.
– А я знаю, что она здесь! – твердил голос из соседней комнаты бабки, которой настрого было приказано лгать всем, кто будет искать в комнате соседа женщин.
Этот голос я узнаю теперь среди тысяч похожих. Он всегда будет ассоциироваться в моем сознании с беляшами и страхом.
– Это он…
– Я знаю, – Макс молниеносно соскочил с дивана и подошел к двери.
– Сроду у него девиц не бывало! – верещала бабка. – Он «голубой»!"
"Я перевела изумленный взгляд на бывшего сожителя, а он в растерянности сделал руками такой жест, одним из словесных переводов которого могло быть – «Есть грех, дело прошлое»…
– Сама ты «голубая»! – рычал Ползунов.
– Высокая такая, ноги, как жерди, волосы темно-русые! Она зашла в эту квартиру. Где она?
Вот урод… Волосы и вправду темно-русые, но ноги, как жерди?.. Надо было ему бутылку о череп разбить, а не сержанту.
Макс отстранился от косяка.
– Он один. И это странно. Но шутка с окном не повторится. Как у твоего Винокурова не получится, идти по карнизу пятого этажа я тебе не позволю. А потому… – Он, странно посмотрев на меня… щелкнул замком. – Чего время на объяснения тратить? Сейчас сама все поймешь.
Охладев кровью, я спрыгнула на пол, а в коридоре уже раздавалось:
– Эй, толстяк, ты чего здесь базлаешь?
– Я из милиции. И я ищу… (Пауза) А-а-а… Кажется, нашел.
