А что, не заслужила? Что, хуже этой барыньки сушеной? А уж какая из Нинки была бы жена! Хозяйка какая! Это сейчас – вполноги, с неохотой… А если бы… И квартиру бы драила с утра до ночи так, чтобы блестело все, сверкало чтобы. И пироги бы Ванечке пекла, и варила бы, и жарила! Ничего не трудно! Потому что любимый. Если бы да кабы. А пока… Терпи тут, мучайся. На личико ее кривенькое любуйся, капризы дурацкие выслушивай. Ладно, потерпим. Глядишь – все и переменится. Чувствует Нинка, не за горами и ее счастье. Будет праздник и на ее улице.
Будет. Вот терпение только, терпение.
Ничего – ждать она умеет. Жизнь научила.
Посмотрела на чашку «мадамы» – синюю в золотой каемкой, усмехнулась и смахнула со стола. Лети, чашечка! Вот дура эта слезливая расстроится! Скулить начнет, ручки заламывать.
Ха-ха! И станет Нинке хорошо! Так хорошо, будто мамка ей в детстве мороженку купила.
А глупая чашка упала и не разбилась. Просто закатилась под стол.
Нехорошая примета, нехорошая. Посуда бьется к удаче. А где она, Нинкина удача? Опять, что ли, заблудилась?
* * *– Надо, миленькая, надо! Надо, родная моя! – Он лежит рядом и не верит своему счастью.
Ее голова на его руке. Рука затекла, но он боится пошевелиться. Не спугнуть бы! Счастье это не спугнуть.
Она плачет, и он гладит ее по голове. Приговаривает. И уговаривает. Говорит, что в больницу необходимо. Что поделаешь – пора привыкнуть. Да и делов-то на копеечку, на месячишко, не больше. Программа известна, врачи свои. Палату обещали трехместную, уже легче.
А он – каждый день, ради бога! Да хоть и три раза на дню! Если бы она согласилась!
– Что поделаешь, девочка моя, что поделаешь! Слово есть такое – «надо». А время пролетит! Уж за это ты не беспокойся! И заведующий говорит, что лекарство есть новое. Прекрасное, говорит, лекарство. Медицина, знаешь ли, на месте не стоит. Семимильными шагами – вперед. Глядишь – скоро и вовсе про болезнь нашу забудем! Чем черт не шутит! – Он рассмеялся. – И на море! Махнем не глядя! Снимем домик на берегу, чтобы до моря три минуты.
Море – теплющее, к августу прогретое. Солнышко мягкое, усталое. Виноград там такой! Божечки мои! Прозрачный и крупный, на просвет. Как стеклянный. А тебе виноград – самое то. В нем витаминов!..
Она отвернулась:
– Иди. Все. Я устала.
Он растерялся – на полуслове ведь оборвала. И к двери.
– Хорошо, хорошо! Ты только не волнуйся! Отдыхай! Все будет хорошо!
Она не ответила.
* * *Ничего хорошего не будет. Ничего. Все хорошее в ее жизни уже было.
