— Если это действительно случится, — Мария Юлиановна Кравец-Завольская оценивает Любу высокомерным взглядом, — значит, вы не стоите и копейки тех денег, которые, как я слышала, вам платят.
Нужно отдать Любе должное — даже в такой ситуации она остается абсолютно спокойной. Профессионально спокойной. Даже бровью не ведет, и я поддерживаю ее подбадривающей улыбкой, давая понять, чтобы она сейчас не сказала — заранее мной одобрено и поддержано.
— Но вы ведь обо мне слышали, да? — Это вопрос, на который не предполагается ответ.
— Это лучше, чем быть абсолютно идеальным, но безымянном профессионалом.
— Мам, не начинай, — пытается дергаться Андрей, но одного ее взгляда достаточно, чтобы затолкать его язык во всем известное и самое глубокое отверстие.
С одной стороны, мне нужно быть благодарной этой старой мегере за то, что она вырастила Андрея достаточно бесхребетным, и мне не составило труда с ним справится. С другой стороны — Кравец-Завольская Никогда от него не отцепится и всегда будет пихать палки мне в колеса.
Она возлагала большие надежды на то, что сможет через Андрея вертеть бывшим мужем и выбивать себе какие-то преференции если не через него самого, то хотя бы тянуть что-то из сына, но тут на горизонте появилась я. Никто не любит, когда их отодвигают от кормушки, а такие, как мамаша Андрея не любят вдвойне.
Зная, как ей хочется испортить мне именно этот день, беру Андрея под руку и, пожелав ей приятного просмотра, веду его вслед за Любой, которая на ходу отчитывается о первой части программы.
У нас нанятый ведущий, целый оркестр, куча охраны и даже целая арка с металлоискателем, чтобы никто из гостей не принес с собой больше разрешенного регламентом — только один мобильный телефон, никакой видео или звукозаписывающей техники. Всех уже предупредили, что на выходе им придется предоставить телефоны для проверки, но так как среди приглашенных Завольского вся публика с такими же заморочками насчет разглашения личной жизни, проблем не возникло.
— Улыбайся, пожалуйста, — даю последние наставления Андрею, нарочно послабляя его галстук после мамкиных манипуляций. Странно, что он до сих пор дышит — эта старая ведьма затянула петлю так туго, что можно смело подавать заявление в полицию о покушении на убийство.
Андрей снова кривляется.
— Другую улыбку, пожалуйста, — прошу я. — Если ты думаешь, что выведешь меня из себя и я сбегу со свадьбы, то зря стараешься.
Он улыбается чуть более натурально.
