Я прикрываю глаза, вспоминая выражение лица его настоящей невесты, которая садилась за руль красной новенькой машину, деньги на которую Сергею дала я — со всех своих сбережений. Это были все мои личные средства. И чтобы хоть как—то «загладить вину за свою меркантильность» и вернуть Сергея (тогда он ушел в полную молчанку почти на две недели), я предложила добавить немного до машины, которую он так хотел купить. В итоге, я отдала все до копейки. И как потом оказалось — это была почти полная ее стоимость.
Когда моих родителей не стало, это сбережения помогли бы мне продержаться на плаву, уехать куда-то в глубинку, где меня никто не знает, и начать там новую жизнь. Но все это случилось гораздо позже, а тогда я снова ничего не поняла, ослепленная тем, что мой любимый человек снова рядом и делает сотни селфи на фоне новенького авто.
Хорошо, что в эту минуту наш с Андреем свадебный кортеж, наконец, прибывает на место и мне приходится напомнить себе, что сегодня — именно сегодня — начнется второй этап реализации моего плана, где Сергею тоже отведена «особенная роль».
Нас встречает мамаша Андрея — расфуфыренная, в каком-то нелепом розовом платье с бантом на плече, моя умница Люба, по этому случаю тоже приодевшаяся в строгое, но стильное маленькое черное платье, и отчитывается, что все готово, гости рассажены и никаких форс-мажоров не случилось.
— Марина Рогожкина? — шепотом спрашиваю я, пока Завольская приводит сынулю в порядок, то дергая его за галстук, то отряхивая рукава, как будто он приехал не в лимузине, а пережил кругосветное путешествие на деревянном плоту.
— За столиком, — отвечает Люба. — Я все проконтролировала. Посадила рядом с Павловой и ее детьми."
"Павлова — это, кажется, родственница Регины. Наверняка такая же сучка, но ладно — Марина наверняка сумеет за себя постоять. Но раз Люба посадила их вместе, значит, на свадьбу Марина все-таки пришла одна.
Надо обязательно выкроить время и поговорить с ней, потому что, как бы странно это ни звучало, во всем этом фарсе, она единственная, кого мне действительно приятно видеть. Единственный по-настоящему живой человек.
— У нас все готово, — поторапливает Люба, безошибочно угадывая мой безмолвный сигнал сделать помочь мне оторвать Андрея от мамочкиной сиськи. — Пора начинать, или гости начнут жаловаться на теплое шампанское.
