Смолин совершенно не представлял, что ему теперь говорить и делать — то ли слинять по-тихому, то ли завязать светскую беседу… но с чего начинать-то?
Положение спасла Инга. Не глядя на мать, сказала быстро:
— Я тебе потом позвоню…
Та ошарашенно кивнула. Сграбастав Смолина под руку, Инга чуть ли не бегом потащила его к машине. Смолин едва сообразил достать из кармана ключи и нажать кнопочку. «Надо же, — подумал он растерянно, с некоторым мрачным юмором, — вот так и познакомились с гражданской тещей…»
Инга ссутулилась на сиденье с убитым видом, уткнувшись взглядом в пол.
Смолин видел, что ее мать, какое-то время глядя в сторону машины, наконец повернулась и вошла в подъезд. Сказал осторожно:
— Она ушла…
— Господи ты боже мой… — тихонько простонала Инга. — Стыдоба какая…
Смолин усмехнулся:
— Я такой, что меня нельзя маме показывать?
— Да не в том дело…
— А в чем? — как можно ласковее сказал Смолин, видя, что она вот-вот расплачется. — Ну, ерунда какая… Тебе не-кажется, что мама рано или поздно узнала бы? Что я — это я?
— Ох… — произнесла она беспомощно и тоскливо.
— Я себе это как-то не так представляла… Еще и папочка…"
"— Да ну, — сказал Смолин насколько мог беззаботнее. — Это разве папочка? Если вспомнишь «Гекльберри Финна» — вот там был папочка так папочка…
— Кого? — недоуменно спросила Инга. «Ну да, — подумал Смолин, — она и про Гека Финна наверняка не читала. Разрыв поколений, бля…»
— Да так, пустяки… — сказал он весело.
— Ну, что папочка… Бывает и похуже. Поди, цельный младший научный сотрудник? Вид у него такой, знаешь ли… научный.
— Цельный кандидат наук, — сказала Инга, все еще насупясь и отвернувшись. — Во…
— Каких?
— Филологических. Двенадцать лет назад защитился.
— Кандидат филологии — это, конечно, круто, — сказал Смолин, подумав. — Особенно для меня, с моим-то средним…
— Ага, — обронила Инга с нескрываемым сарказмом. — Диссертация, конечно, была крутая.
Что-то вроде «Количество и расположение гласных в стихах Агнии Барто».
— Ну, все равно круто, — сказал Смолин. — А нескромный вопрос? Сколько лет, как они развелись?
— Восемь.
Смолин покрутил головой:
— Ты, конечно, меня извини, но твой папенька большой пошляк. Через восемь лет после развода у бывшей жены на пузырь стрелять… Ну, успокоилась? Чует мое сердце, не появится больше этот шкет у ваших ворот…
— Ага, успокоилась! — огрызнулась Инга.
