Поскольку ремесло Смолина было чуточку специфическим, они давно уже обговорили нехитрый код — картинок восемь (и не только с Глыбой такой порядок был заведен, подобные коды практически невозможно расшифровать и уж тем более использовать в качестве доказательств по уголовному делу, слава и хвала сотовой связи с ее нешуточными возможностями для субъектов вроде них…)
Таксодедмороз имел одно-единственное, четко оговоренное значение: «менты пасут дом». В то, что старый щипач способен напутать по пьянке или по рассеянности, Смолин не верил ничуточки: не тот, знаете ли, кадр наш милый дедушка… Значит, именно пасут, именно менты и именно дом.
Радости полные штаны. Теперь, пока едешь, придется голову ломать, чему на сей раз обязаны — и, конечно, ни хрена не удастся угадать…
Синюю «шестерку» с затонированными «под уголь» стеклами он увидел издали. Другой машины на улице не имелось. Подъехав ближе, он рассмотрел совершенно невинные номера: интересно, если это менты, то как их Глыба вычислил? Чутье у него, конечно, на вечных неприятелей фантастическое, но все же?
Он медленно проехал мимо, не спеша развернул машину бампером к воротам, поглядывая сначала в зеркальце заднего вида, а потом краешком глаза косясь.
Ага! Распахнулись сразу две дверцы, обе правые, с сиденья рядом с водителем вылез какой-то индивидуум в штатском, а с заднего — обмундированный мент, и оба целеустремленной (однако неспешной) походочкой двинулись прямо к смолинским воротам. Уже на дальних подступах были звонко облаяны бдительной Катькой.
"
"Когда притворяться, будто не замечаешь столь решительно идущих к тебе незваных гостей, было бы просто глупо, Смолин поступил, как и следовало добропорядочному обывателю, ни в чем предосудительном не замеченному: не спеша развернулся и уставился на подходивших абсолютно спокойно, без выражения. Бросил Инге:
— Катьку запри, пожалуйста…
Она посмотрела с тревогой, но ничего не сказала, скрылась во дворе. Незнакомцы подошли вплотную, тот, что в штатском, уже держал в ладони нераскрытую ксиву, а тот, что при мундире, просто-напросто встал с безразличным видом в полушаге от него.
Лейтенант всего-то, наверняка прихваченный для декорации — не самый крутой трюк из их богатого арсенала…
— Гринберг Василий Яковлевич вы будете?
— Аз есмь, — сказал Смолин.
— Вы, это… — дернулся обмундированный, судя по физиономии ни черта не понявший.
Однако второй вмиг успокоил его коротким многозначительным взглядом, раскрыл перед Смолиным свою ксиву и подержал достаточно долго.
