Когда узенькая дверь приоткрылась, Смолин уже сидел, развалясь, в антикварном кресле из бывшего особняка купца Прибылова (пока не отреставрированного качественно, так что использовал его Врубель утилитарно), покуривал, пуская дым в потолок, а кипа бумаг на столе была скрупулезнейшим образом приведена в первоначальное положение. Комар носа не подточит.
Это оказалась Вероника, одним взглядом оценила ситуацию на столе, печально поджала уголки губ:
— Ну да, надолго…
— Не я это начал… — развел Смолин руками.
— Да я ничего… — сказала Вероника с грустной покорностью судьбе. — Просто закрываться пора. Вы ж гораздо трезвее будете, Яковлич? Поможете ему потом на сигнализацию поставить? А то, как в прошлый раз, нараспашку оставит…
— Конечно, — сказал Смолин. — И в такси посажу непременно… Так что, Вероника, гильдия, говорите, грядет?
Вероника серьезно сказала:
— По-моему, только на пользу пойдет… Ну, я пошла? Я там повесила «Закрыто», но вы пока поглядывайте?
— Конечно, — сказал Смолин.
Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Смолин мгновенно убрал с лица вежливую улыбку, зло выдохнул воздух сквозь зубы. Вероникины каблучки простучали к выходу, слышно было, как закрывается входная дверь. Никакого риска запороться не было — Врубеля будет слышно издали. А потому Смолин без малейших моральных терзаний принялся аккуратненько ворошить бумаги на столе.
…Не без труда упаковав почти бесчувственного Врубеля на заднее сиденье, Смолин сунул таксисту в руку клочок бумаги с адресом, купюру. Уточнил:
— Набери код двадцать пятой квартиры, жена сама затащит.
— Да уж не мне возиться… проворчал шофер и захлопнул дверцу.
Машина отъехала. Глядя ей вслед, Смолин представил, как по прямой несется реактивный снарядик, как впечатывается в заднее стекло, и тачка разбрызгивается огненными лохмотьями… впрочем, нет, безвинный водила не при делах…
Он отошел к соседней машине, с водителем коей уже договорился, плюхнулся на сиденье и распорядился:
— Поехали.
Только сначала тормозни во-он у того киоска. Я посошок возьму…
Он не был пьян, так, относительно. Выпил гораздо меньше Врубеля, благо тот и внимания не обращал на такую диспропорцию, озабоченный собственной глоткой. А сейчас душа горела.
