Обычно Смолин в жизни бы не опустился до того, чтобы покупать невесть что в уличном ларьке, но теперь…
Вернувшись с плоской бутылочкой якобы армянского коньяка — судя по цене, произведенного все же не из технарика, а из водки с чайком, но уж никак, понятно, не в Ереване — открутил пробку, присосался. Помотал головой: ну ладно, все же не технарь…
— Случилось что? — поинтересовался водитель.
— Да так. Мелкие неприятности, — отрезал Смолин тоном, враз отметавшим любые поползновения на беседу. Водила понял правильно и умолк.
Смолин отхлебнул еще гадости. По-прежнему оставалась только ярость — холодная, рассудочная.
Не бывает таких совпадений. В гипотезу, уже практически сложившуюся в его голове, укладывалось абсолютно все. Абсолютно. И патологическая тяга Врубеля стать самым крутым антикварным паханом в Шантарске — на что у него не имелось, между нами говоря, никаких оснований. И все наезды, предпринятые долбаным майором. И все остальное…"
"Врубель, Анжеров, Кока… вполне может оказаться, кто-то еще.
Гильдия, мать ее за ногу. Прекрасный инструмент для того, чтобы поставить собранных в кучу шантарских антикваров под контроль: все постоянные покупатели будут приходить в одно место, все продавцы и сдатчики — аналогично. Конечно, оказавшись в «колхозе» на Кутеванова, всякий может крутить делишки и на стороне — но это будет гораздо труднее, чем теперь. Человечек вроде Вероники, у которой не голова, а компьютер, без особого труда очень быстро оседлает торговлю — мягко, ненавязчиво, пользуясь вынужденным отсутствием хозяев других магазинчиков, другими удобными случаями.
Но не в том даже дело. Документы, где юридическим адресом запроектированной гильдии значился особнячок «Рапиры», ушли в администрацию и Заксобрание, судя по проставленным датам, месяц с лишним назад. Хотя Шевалье, пребывая в здравом уме и твердой памяти, в жизни не отдал бы дом прытким свежеиспеченным «гильдейцам». Отсюда вытекает…
Смолин невольно скрипнул зубами от ненависти. Вряд ли то, что произошло с Шевалье, было результатом трудов Врубеля: все же не тот человеческий типаж, есть вещи, на которые Врубель в жизни не решится.
А вот Анжеров, пожалуй что, может. Абсолютно не отягощен моральным кодексом и прочими ненужными эмоциями. К тому же катастрофически обнищал и хочет вновь забогатеть. Учитывая, сколько лет он был продажной шкурой господ местных олигархов, в каких грязных комбинациях участвовал… Этот может. Да и Кока, очень даже запросто.
