— Записываем… — майор принялся писать. — Ну, собственно… У меня и все. Вот разве только исправим насчет суда и следствия… тут зачеркнем, а тут напишем: «по вине составителя протокола были допущены неточности»… и рядом — точности… Три судимости, две отсидки… У меня все, Василий Яковлевич. Прочитайте, распишитесь, только сначала напишите… или забыли уже, что там пишется? — его голос вновь стал бесстрастным.
— Помню, представьте себе, — сказал Смолин, старательно читая протокол. — С моих слов записано верно, мною прочитано…
Он расписался внизу каждого листа, а на последнем, как и следовало, изобразил на треть страницы размашистый «знак Зорро».
— Ну вот и все, собственно, — сказал майор, захлопывая папочку, поднимаясь. — Извините за беспокойство, служба такая…
Он обаятельно улыбнулся Смолину и направился к двери. Тот что в форме, подзадержался, взял Смолина за локоть и душевным таким тоном поинтересовался:
— Василий Яковлевич, вы в ближайшее время из Шантарска никуда временно выезжать не собираетесь?
— Да вроде бы нет, — сказал Смолин.
— Нет такой надобности.
Собеседник еще задушевнее, с открытой и дружелюбной улыбкой продолжал:
— Даже если возникнет такая необходимость, вы уж, пожалуйста, пока воздержитесь… Идет? На некоторое время.
И воззрился явно вопросительно. Ждал, не начнет ли Смолин возмущаться, качать права, вообще задавать вопросы и проявлять эмоции.
А вот те хрен… Смолин ограничился тем, что с непроницаемым лицом ответил:
— Хорошо. Воздержусь. Скажете, когда можно будет?
— Обязательно, — кивнул тот, сразу видно, разочарованный.
Он даже задержался у стола, но Смолин с тем же непроницаемым лицом произнес:
— Пойдемте?
И первым шагнул к двери, недвусмысленно указывая дорогу.
Захлопнув калитку за незваными гостями и задвинув массивную щеколду, Смолин постоял без движения, потом тихонечко грязно выругался, повернулся и неторопливо побрел во двор. Плюхнулся на скамеечку, достал сигареты — пальцы, конечно, не тряслись, но настроение было препоганейшее…
Глыба, с размаху всадив лопату в захрустевший щебень, тут же подошел и с самым живейшим интересом спросил:
— Чего приперлись, волки?
— Ты с ними никогда раньше не сталкивался?
— Ни с тем, ни с другим, — сказал Глыба решительно.
— Я бы помнил, с моим-то опытом… Совершенно левые мусора, в жизни не пересекался.
— Игра приобретает интерес… — сквозь зубы процедил Смолин.
— Что им нужно?
— Глыба, помолчи минут пяток… — сказал Смолин, устало жмурясь.
