— Они в другие отделы ходят, я просто слышал краем уха… Мол, некий Смолин… — на его лице отразилась искренняя досада, искреннее сожаление. — Точно, Смолин… Вы ж фамилию меняли… А я не подумал, написал на автомате — мол, товарищ Гринберг не был, не привлекался… Вы уж извините душевно, но, еще Смолиным будучи, вы вроде были под судом неоднократно? Да?
Он так простодушно таращился, что Смолин впервые задумался: не высвистеть ли адвоката, не вспомнить ли про «пять-один» Конституции? Точно, подвохи пошли…
— Было дело.
— А точнее можно?
Смолин неохотно сказал:
— Три судимости.
— А отсидками сколько из них закончились?
— Две.
— Бывает, — сказал майор. — Грехи молодости, а?
— Именно, — сухо сказал Смолин. — Все судимости давно погашены с соблюдением всех юридических формальностей, так что…
— Да что ж вы нервничаете! — воскликнул майор с деланным участием. — Просто-напросто ошибочка вышла… Вы ж не говорили, будто не судились и не сидели, это я на автомате написал, а вы промолчали… Что ж не сказали? Теперь исправления вносить придется.
Неудобно было солидному человеку вспоминать про грехи молодости, а?
— Что-то вроде, — сказал Смолин. Майор давненько уже ничего не писал, даже ручку отложил. Сидел и разглядывал Смолина с непонятным выражением.
— Ну, это ерунда… — сказал он. — Исправим, минута делов… можно вопросик, не имеющий отношения к протоколу?
— Бога ради, — сказал Смолин.
— Вон там у вас во дворе, с лопатой шебаршится… Это не гражданин ли Михаил Иванович Зуев с погонялом Глыба? Интересный такой гражданин, с целой коллекцией судимостей и сроков…
Играть в молчанку было глупо — проверить они могли в течение полминуты: кликнуть Глыбу, документики попросить…
— Ну да, он самый, — сказал Смолин.
— А что, тут какое-то нарушение законов? Он по данному адресу зарегистрирован должным образом, противозаконного ничего не совершал…
— Завязал?
— А что, так не бывает? — спросил Смолин.
— Да бывает, сплошь и рядом… Он теперь, значит, у вас живет и, как я наблюдаю, честно работает?
— А куда ему еще деться? — сказал Смолин.
— Коли по всей стране ни кола ни двора.
— И вы его, значит, благородно приютили…
Это было произнесено без малейшей иронии, но она все равно явственно чувствовалась в воздухе.
— Ну и что? — спросил Смолин сухо.
— Да ничего. Вы с ним вроде вместе сидели?
— Было дело.
— Понятненько. А раз приютили, значит, и тогда еще были в хороших отношениях?
— Ну и что? — пожал плечами Смолин.
