— Мне тут в темпе подумать нужно, как жить дальше…
— Понял… — сговорчиво кивнул битый жизнью Глыба и, чуть подумав, направился к куче щебня.
Это неспроста. Спроста так не бывает — чтобы задали кучу безобидных, рутинных, вполне естественных в такой ситуации вопросов, а потом бабахнули один-единственный тяжелый: друг ситный, а где ты, собственно, был во время убийства. Ах алиби не имеется? Вот кстати, мы все о тебе знаем… и о твоем дружке тоже, с которым ты одни нары полировал…
Нет, неспроста. Вот только что это: рвение отдельно взятого беззастенчивого мента, усмотревшего возможность сшить какое-никакое, а все же убедительное дело? Подстава со стороны известных заклятых друзей?
А ведь если быть оптимистом, то есть заранее предусматривать самое плохое, то может, словно чертик из коробочки, вынырнуть какой-нибудь вполне благонадежный свидетель, участник Куликовской битвы, активист общества защиты животных, вообще человек положительный, который видел Смолина как раз неподалеку от того самого места в то самое время.
Если совсем уж унылые гипотезы рассматривать, то на месте могла сыскаться какая-нибудь безделушка с отпечатками пальцев Смолина. Это не паранойя и не мания преследования, а вполне реальные подставы, тысячу раз использованные в других случаях с другими людьми.
«Мать твою, — яростно подумал он. — Я ведь не шел с ними на конфронтацию открыто, они имеют все основания полагать, будто я покорно следую за событиями… или, зная мой живой характер и жизненное упрямство, решили не рисковать, бить наверняка?"
"Самое скверное в такой ситуации — ты не понимаешь ничего и не в состоянии докопаться до правды.
Заказали этим двум ореликам Смолина? Или они попросту придурки и этот вопрос всем задают в надежде на то, что найдется кто-то слабонервный и поведет себя так, что не зачислить его в предполагаемые убийцы просто нельзя? Или мастера шить дела? Ведь ничего не понятно!
Попробуем взглянуть на все это со стороны глазами… ну, даже непредвзятого, просто опытного, желчного, насмотревшегося всякого дерьма прокурора.
Есть человечек с тремя судимостями и двумя сроками, а также толстенным делом оперативного учета. Обитающий под одной крышей со своим бывшим соседом по нарам, обладателем вовсе уж впечатляющего послужного списка. При весьма странных обстоятельствах человечку этому люди завещают нехилое имущество… ну, предположим, в убийстве Кащея Смолина не сможет обвинить ни один следак, а вот с Шевалье все обстоит грустнее.
