Штабы Минобороны спешно снимались с места, покидая обжитой «Арбатский округ», передислоцируясь в леса Подмосковья.
Верховный и Премьер исчезли из Москвы в двух неизвестных, но противоположных направлениях, не уходя с экранов телевизоров.
Дубль-правительство и обслуживающий их аппарат спецбортами убыли на Южный Урал, нырнув в километровые шахты обживать противоатомный город, который никакими ракетами не расковырять.
Жены и дети военачальников и членов правительства улетели за пределы Отчизны, в третьи страны для поправки здоровья.
На месте осталось только население, которому некуда было… передислоцироваться.
В городах прокашлялись и дурным голосом завыли, опробуя голоса, сирены противовоздушной обороны. С бомбоубежищ сбросили замки. Хотя кого и от чего они могли спасти?
И все замерли. Весь мир замер.
На самом, самом краешке!..
* * *— Что Галиб?
— Молчит, — усмехнулся Сергей. — А молчание, как известно, золото. В бумажном эквиваленте. На его счёт перевели два миллиона зелени.
— Они?
— Не я же. Ты наладил очень неплохой бизнес — немного молчания, немного мычания, шмотки, чётки, прибамбасы и такие бабки на выходе! И это ещё не расчет.
Это только аванс! Наши общие друзья вцепились в него, как старая дева в солдата-срочника. Они заглядывают ему в глазки и толкуют о вечной любви.
— А можно без поэзии?
— Без поэзии в нашем деле скучно. Может, я в душе романтик, а приходится чужое дерьмо лопатой разгребать? Обидно!
— А ты в поэты иди.
— Я бы пошёл, да не отпустят. Ты не отпустишь. Или отпустишь?.
.
— Не отпущу.
— Ну, тогда слушай. Имеющий уши, да услышит. У соседей наших всё по-взрослому пошло, пацанов мобилизуют, под ружье ставят, в лагеря таскают.
— К Галибу?
— Не только. Там масштабы. Такое впечатление, что они хотят в кратчайшие сроки армию слепить. Рожи белые замелькали. Заокеанские.
— Откуда знаешь?
— От верблюда. Здесь всё от него и через него… Священное животное… К Галибу парочку инструкторов прислали, теперь они новобранцев тактике боя учат. Как сподручнее из врага душу вынимать в составе малого подразделения.
Толково учат.
— Куда они так гонят?
— Кто знает? Может, туда, может, оттуда. Но точно — не тормозят. Боюсь, не сегодня-завтра прокукарекают.
— А что Центр?
— Центр молчит.
Не хочет Центр брать на себя ответственность. Затянулась пауза… А «друзья» и угнетенные «братья» наседают, требуют от Галиба немедленных действий. И если он будет отмалчиваться и тянуть, они начнут искать другого союзника. Найдут. И ниточка выпадет из рук.
