Наверное, только так и можно, только так и надо. Никак иначе! И они станут настоящими воинами и будут служить Галибу и своей родине. И смогут победить всех врагов.
Молодые восторженные юноши быстро привыкают ко всему и принимают любые, самые безумные правила игры. Они идеальный материал для воспитания настоящих революционеров. Чтобы усвоить жёсткие правила, им хватило одного урока.
Теперь никто не хотел быть последним.
Все хотели быть первыми.
* * *Деревенька спала, когда в неё вошла колонна военных машин. Какая-то непонятная часть.
Не было знамён, штандартов и отличительных нашивок. На солдатах серая, пропылённая полевая форма. Одинаковые лица, одинаковые фигуры, одинаковая форма.
Потом колонна встала. Солдаты спрыгнули с грузовиков.
Послышалась команда:
— Разойдись!
И это было очень недальновидно.
Солдаты рассыпались по деревне, чтобы залить фляги водой. А может, ещё зачем. А дальше случилось неизбежное, потому, что если распустить строй солдат, то это значит распустить самих солдат, которые вне построения становятся неуправляемой толпой.
Ну, потому что мужики…
По трое-четверо солдаты расползлись кто куда. И, конечно, кто-то, без спроса, сунулся к чужому колодцу, кто-то пнул бросившуюся на него собаку, кто-то случайно своротил калитку. Солдаты они всегда такие — не белошвейки. Прут напролом, уверенные в своей силе и превосходстве. Армия и должна быть такой — напористой и самодостаточной. Иначе как ей побеждать, если без конца оглядываться на окружающих и «пардон» и «мерси» говорить? Солдат он по натуре своей захватчик и драчун.
— Эй! Мне тоже налей!
— Ну куда ты прёшь!
Деревенька проснулась. Хозяева выглянули на улицу. Увидели солдат.
А дальше население должно было улыбнуться, приветствовать вояк, вынести им хлеб-соль-лепёшки и молочка. Обычно население всё понимает и сочувствует парням, которые тянут военную лямку. Армия, конечно, не подарок, но как без неё? Она же плоть от плоти…
Но это если армия своя… А тут случился другой расклад — в этой конкретной деревне и в этой области армию не любили, потому что считали эту армию чужой.
И всю страну считали — чужой. Солдатам не вынесли лепёшек. Кто-то из мужчин крикнул:
— Отойди от моего колодца!
— Чего? — возмутился солдат. — Ты чего, воды пожалел?!
И слово за слово… Обидные слова, косой взгляд против косого взгляда…
И тут должны были прибежать командиры и развести всех в разные стороны, принеся извинения гражданскому населению. Но командиры не прибежали. И не разняли.
