Дерьмом пахнет! Даже если он смог, умудрился всех перебить, как он мог выбраться из подвала? Это же мышеловка! Там же охрана на каждом шагу! Или, если продолжать аналогии с Голливудом, он, как человек-паук, по стенам лазил? Рассказывайте уж всё. Что там было дальше?
А дальше было самое интересное.
— Ему кто-то помог.
— Кто?
— Неизвестно. Какие-то неопознанные бойцы просочились на территорию и уничтожили наших людей.
— Что? Всех?
— Нет. Но пока они оттесняли и сдерживали охрану, «объект» вывели за периметр и увезли в неизвестном направлении.
— Да вы что? Неизвестные люди, хрен знает откуда взявшиеся, увезли чёрт знает куда, непонятно кого! Задачка со всеми неизвестными. Но с известными последствиями. Для нас! Потому что нас теперь по самые… помидоры.
— Что?
— Это русская пословица, Майкл. И знаете, что они называют помидорами?
— Нет, сэр.
— Это то, что нам оторвёт вышестоящее начальство. Вначале употребит по самую ватерлинию, а потом вырвет. Намотает на кулак и вырвет! С корнем. Но вначале — вырву я.
— Но, сэр, кто мог предполагать?..
— Вы, Майкл, вы! И я! А мы расслабились… И теперь оказались в… одном месте у негра.
— У кого?
— Простите, у афроамериканца. Мы в том самом месте, где у афроамериканца темнее всего! Где ни хрена не видать и дурно пахнет.
— Это русские так говорят?
— Это я так говорю — вам! И если вы не найдёте беглеца, ещё скажу. Кое-что из русского фольклора.
— Не надо из русского. Я постараюсь.
— Вот и постарайтесь. Хоть наизнанку вывернетесь.
— Что?
— Это когда как перчатка, кишками наружу.
— Я понял. Я всё сделаю!
— Сделайте, Майкл, сделайте. Иначе нас сделают!..
* * *— Здравствуйте!
Комната. Белые стены. Яркий свет. Доброжелательные лица. И гул в башке и саднящая боль в затылке.
— Ладно, здравствуйте.
Хотя здоровьем тут и не пахнет.
— Как вы себя чувствуете?
— Неплохо, коли разговариваю с вами.
— Я рад.
— Откуда вы так хорошо знаете русский язык?
— Я до пятнадцати лет жил в России. Будем считать, что мы с вами земляки.
Ну, ладно, коли земляки.
И что от него нужно землякам?
— Вы можете разговаривать?
— Я бы предпочёл помолчать и пройти курс реабилитации на водах. Но, боюсь, вы мне этого не позволите.
— Вы шутник.
— И вы тоже, — дотронулся до разбитой головы пленник. — Спасаете, чтобы тут же огорошить по темечку.
А наручников-то нет! Свободны ручки! И ножки тоже!
— Это была вынужденная мера. Не могли же мы вступать с вами в боевых условиях в дискуссии.
— Что вы хотите узнать?
— Не я.
